— Да, да, — согласился Горлум, прыгая вокруг. — Мы идём! Между северной и южной оконечностью есть только один путь. Я нашёл его, да, нашёл. Орки им не пользуются, орки его не знают. Орки не ходят через Болота, они обходят их кругом, мили и мили. Очень удачно, что вы пошли этой дорогой. Очень удачно, что вы нашли Смеагорла, да. Следуйте за Смеагорлом!
Он отошёл на несколько шагов и вопросительно оглянулся, словно собака, приглашающая их на прогулку.
— Погоди, Горлум! — крикнул Сэм. — Не удирай слишком далеко вперёд! Учти, я от тебя не отстану, и верёвка у меня наготове!
— Нет, нет! — сказал Горлум. — Смеагорл обещал.
Они двинулись в путь глубокой ночью, под суровыми, холодными звёздами. Некоторое время Горлум вёл их обратно к северу практически по их же следам, затем забрал вправо от отвесного края Эмин Муила и спустился по изрезанным каменистым склонам к безбрежной болотистой низине. Они быстро и тихо растворились во мгле. Над всеми лигами пустых земель перед воротами Мордора нависло чёрное безмолвие.
Горлум двигался быстро, выставив вперёд голову на длинной шее, и частенько используя руки так же хорошо, как и ноги. Фродо и Сэм всеми силами старались не отставать от него, но тот, по-видимому, больше и не думал о побеге и если они отставали, то оборачивался и ждал. Спустя некоторое время он вывел их к краю той самой узкой расселины, на которую хоббиты уже натыкались, но теперь они были гораздо дальше от холмов.
— Это здесь! — воскликнул он. — Здесь тропа вниз, да. Теперь мы пойдём по ней — дальше, дальше, туда.
Он указал на юго-восток, на болота, чья вонь, тяжёлая и гнилостная, била в ноздри даже в холодном ночном воздухе.
Горлум порыскал по краю и, наконец, позвал хоббитов:
— Здесь! Здесь мы можем спуститься. Смеагорл шёл однажды этой тропой: я шёл этой тропой, прячась от орков.
Он полез первым, и, следуя за ним, хоббиты спустились во мрак. Это было нетрудно, так как расселина в этом месте была не более пятнадцати футов глубиной и около двенадцати шириной. На дне её бежала вода: фактически, это было русло одной из мелких речушек, которые струились с холмов, пополняя стоячие омуты и трясины за их пределами. Горлум повернул вправо, более или менее к югу, и зашлёпал лапами по мелкому ручейку с каменистым дном. Казалось, ему было очень приятно чувствовать воду, и он кудахтал себе под нос, временами даже начиная квакать нечто вроде песни:
Ха! Ха! А что мы хотим? — спросил он, искоса поглядывая на хоббитов, и проквакал. — Мы скажем вам. Давным-давно он отгадал это, Торбинс отгадал.
Его глаза сверкнули, и Сэм, уловив в темноте этот блеск, нашёл его весьма неприятным.
Эти слова только ещё настоятельнее напомнили Сэму о проблеме, которая волновала его с тех пор, как он понял, что его хозяин решил взять Горлума в качестве проводника: проблема питания. Ему и в голову не приходило, что хозяин тоже мог задуматься об этом, но он допускал, что уж Горлум-то наверняка подумал. В самом деле, каким образом Горлуму удавалось поддерживать себя в течение всех своих одиноких блужданий? "Не слишком-то хорошо, — решил про себя Сэм. — Он выглядит прямо-таки умирающим с голоду. Держу пари, он не станет привередничать и если тут не найдётся рыбы, быстренько попытается проверить, каковы на вкус хоббиты… разумеется, если сумеет захватить нас спящими. Ладно, не сумеет; во всяком случае, не Сэма Скромби".
Они шли, то и дело спотыкаясь, по извилистой тёмной расселине долго, очень долго: во всяком случае, так показалось усталым ногам Фродо и Сэма. Расселина свернула к востоку, расширилась и начала постепенно мелеть. Наконец в небе над их головами забрезжил первый, ещё серый, свет утра. Горлум не выказывал признаков усталости, но тут бросил взгляд вверх и остановился.
— День близок, — прошептал он, словно день был чем-то таким, что может подслушать и наброситься на него. — Смеагорл хочет остаться здесь: я хочу остаться здесь, и Жёлтое Лицо не увидит меня.
