Когда он проснулся, небо над ним было тусклым: не светлее, а темнее, чем когда они завтракали. Сэм вскочил на ноги. По ощущению бодрости и голода он внезапно понял, что проспал весь день, не меньше девяти часов. Фродо всё ещё крепко спал, теперь лёжа на боку и вытянувшись. Горлума не было видно. В голове Сэма промелькнули разные бранные клички на свой счёт, извлечённые из обильного отеческого запаса изречений его старика, но затем ему пришло на ум, что хозяин-то был прав: на данный момент караулить абсолютно незачем. Во всяком случае, оба они были живы и не задушены.
— Несчастный лиходейщик! — пробормотал он, наполовину раскаиваясь. — Хотел бы я знать, куда он сейчас-то потащился?
— Не далеко, не далеко! — отозвался голос над ним.
Сэм взглянул вверх и увидел силуэт крупной головы Горлума и его ушей на фоне вечернего неба.
— Эй, что ты там делаешь? — воскликнул Сэм, чьи подозрения вернулись сразу же, стоило ему увидеть эту фигуру.
— Смеагорл голоден, — ответил Горлум. — Скоро вернусь.
— Возвращайся немедленно! — крикнул Сэм. — Эй! Вернись!
Но Горлум исчез.
Фродо проснулся от крика, сел и протёр глаза.
— Привет! — сказал он. — Что-то случилось? Сколько времени?
— Понятия не имею, — отозвался Сэм. — Наверное, уже после заката. А он куда-то удрал. Говорит, что голоден.
— Неважно! — сказал Фродо. — Тут уж ничего не поделаешь. Но он вернётся, вот увидишь. Он пока не нарушит своего обещания. Да и в любом случае, он не покинет свою Прелесть.
Фродо весьма спокойно отнёсся к тому факту, что они проспали несколько часов бок о бок с Горлумом, причём с очень голодным Горлумом, оставленным совершенно без присмотра.
— Не стоит припоминать бранные клички, которыми награждал тебя старик, — сказал он. — Ты просто вымотался, да и обернулось всё к лучшему: мы оба отдохнули. А нам предстоит тяжёлый путь, худший из всех возможных.
— Кстати о еде, — деловито заметил Сэм. — Сколько примерно нам понадобится, чтобы сделать дело? А когда оно будет сделано, что будем делать потом? Этот дорожный хлеб, он просто удивительно поддерживает на ногах, хоть, если так можно выразиться, при всём почтении к тем, кто его сделал, не удовлетворяет толком желудка, во всяком случае, по моим ощущениям. Но ведь есть-то приходится каждый день, и больше его от этого не становится. Я так прикидываю, что у нас осталось, скажем, недели на три или около того, да и то, если затянуть пояса и не баловать зубы. До сих пор мы обходились с нашими припасами несколько расточительно.
— Я не знаю, сколько нам понадобится до… до конца, — сказал Фродо. — Мы ужасно задержались в холмах. Но, Сэммиум Скромби, мой дорогой хоббит… в самом деле, Сэм, дражайший мой хоббит, лучший мой друг, не думаю, что нам стоит размышлять о том, что будет потом. Сделать дело, как ты говоришь… можно ли надеяться, что нам это вообще удастся? А если даже и удастся, кто знает, что из этого выйдет? Если Одно пойдёт в огонь, а мы будем рядом? Я спрашиваю тебя, Сэм, есть ли вероятность, что после этого мы снова будем испытывать нужду в хлебе? Думаю, что нет. Полагаю, всё, что мы можем сделать, это продержаться ровно столько, чтобы дойти до Роковой Горы. Боюсь, для меня и этого окажется слишком много.
Сэм молча кивнул. Он взял руку хозяина, склонился над ней, но не поцеловал, хотя его слёза капнула на руку Фродо. Затем он отвернулся, провёл рукавом по носу, встал и принялся бродить вокруг, пытаясь насвистывать и то и дело повторяя между этими попытками:
— Где эта проклятая тварь?
На самом деле Горлум вернулся довольно быстро, но он так тихо подошёл, что они не слышали его, пока он не очутился перед ними. Его лицо и пальцы были вымазаны чёрной грязью. Он всё ещё жевал и пускал слюни. Что именно он пережёвывал, они не спросили, им даже думать про это не хотелось.
"Червей, жуков или что-нибудь склизкое из дыр, — решил про себя Сэм. — Брр! Мерзкое создание, несчастный лиходейщик!"
Горлум не стал разговаривать, пока вдоволь не напился и не вымылся в ручье. Затем он подошёл к хоббитам, облизывая губы.
— Так лучше, — сказал он. — Вы отдохнули? Готовы идти? Славные хоббиты, они так замечательно спали. Верите теперь Смеагорлу? Очень, очень хорошо.
Следующая стадия их пути мало отличалась от предыдущей. По мере продвижения вперёд расселина становилась всё мельче и положе. Дно освободилось от камней, стало землистым, и постепенно её борта превратились в обыкновенные берега. Ручей принялся петлять и блуждать. Ночь близилась к концу, но теперь луна и звёзды были закрыты тучами, и они узнали о наступлении дня только по медленному распространению сумеречного серого света.
В холодный предрассветный час они добрались до конца русла. Берега перешли в мшистую дельту. Вода с журчанием переливалась через последний порожек источенных камней и, падая с него, терялась в буром болоте. Сухие камыши свистели и шелестели, хотя ветра не чувствовалось.
