— Снова Всадники, над нами, в воздухе, — хрипло прошептал он. — Я видел их. Как вы думаете, они-то способны разглядеть нас? Они были очень высоко. А если они такие же Чёрные Всадники, как прежде, тогда они не могут толком видеть при дневном свете, верно?
— Нет, наверное, нет, — сказал Фродо. — Но их кони видели. И эти крылатые твари, на которых они сидят теперь, возможно, видят острее, чем другие существа. Они похожи на гигантских стервятников. Они выглядывают что-то; боюсь, что Враг начеку.
Чувство страха прошло, но окутывавшая их тишина нарушилась. Некоторое время они ощущали себя отрезанными от мира, словно находились на невидимом острове, но теперь снова очутились на виду, опасность возвратилась. Однако Фродо так и не заговорил с Горлумом и не сделал выбора. Глаза его были закрыты, словно он спал или заглядывал в глубины своего сердца и памяти. Наконец он шевельнулся, встал и, по-видимому, был готов объявить своё решение, но произнёс:
— Слушай! Что это?
Их снова охватил страх. Они услышали пение и хриплые крики, которые сначала доносились как будто издалека, но явственно приближались, двигались по направлению к ним. Всем сразу же пришло в голову, что Чёрнокрылые выследили их и послали вооружённых воинов схватить их: никакая скорость не казалась слишком большой для этих ужасных слуг Саурона. Хоббиты притаились, напряжённо прислушиваясь. Голоса, звон оружия и упряжи были совсем рядом. Фродо и Сэм проверили, как ходят в ножнах их маленькие мечи. Бегство было невозможным.
Горлум медленно привстал, подполз, как насекомое, к краю лощины, и начал очень осторожно приподниматься, дюйм за дюймом, пока не смог наконец глянуть в щель между двумя камнями. На некоторое время он застыл так, не двигаясь и не издавая ни звука. Постепенно голоса снова начали удаляться и медленно затихли вдали. Далеко на стенах Мораннона пропел рог. Тогда Горлум тихонько повернулся и соскользнул обратно в ложбинку.
— Ещё люди идут в Мордор, — сообщил он тихо. — Тёмные лица. Мы прежде не видели людей, похожих на этих, нет, Смеагорл не видел. Они свирепы. У них чёрные глаза и длинные чёрные волосы, и в ушах их золотые кольца, да, масса прекрасного золота. А у некоторых красная краска на щеках и красные плащи, и флаги их красные, и наконечники их копий. И у них круглые щиты, жёлтые с чёрным, с большими шипами. Совсем не славные; они выглядят, как очень жестокие, злобные люди. Почти такие же плохо, как орки, и гораздо крупнее. Смеагорл думает, что они пришли с юга, из-за устья Великой Реки: они пришли по той дороге. Они прошли в Чёрные Ворота, но за ними могут последовать многие. В Мордор всегда идёт много народа. Однажды все народы окажутся там.
— А слоны у них были? — спросил Сэм, забывший про свой страх из-за стремления услышать что-нибудь новое о чужих краях.
— Нет, никаких слонов. Что такое слоны? — спросил Горлум.
Сэм встал, заложил руки за спину (как он всегда делал, когда "читал поэзию") и начал:
— Это, — сказал Сэм, когда окончил декламировать, — стихотворное предание, которое есть у нас в Хоббитании. Может быть, вздор, а может, и нет. Но у нас, знаешь ли, тоже есть легенды и рассказы про юг. В прежние дни хоббиты время от времени отправлялись попутешествовать. Не то чтобы все из них вернулись, да и не всему, что они рассказывали, можно верить: как говорится, пригорянские россказни, это тебе не то, что проверенные ширские сплетни. Но я слышал истории о большом народе из далёких южных стран. Мы называем их темноликими, и говорят, что в бой они отправляются верхом на слонах. Они ставят на спины слонам дома, башни и всё такое, а слоны бросают друг в друга скалы и деревья. Поэтому когда ты сказал "люди с юга, все в красном и золоте", я и спросил "были ли у них слоны?", потому что если они были, я обязательно поглядел бы, рискованно это или нет. Только теперь-то я вряд ли когда-нибудь увижу слона. Может быть, таких зверей и вовсе не нет, — вздохнул он.
