— Не думаю, что капитан оставит тебя здесь, мастер Сэммиум, — сказал он. — Впрочем, увидишь.
Сэму показалось, что он дремал всего несколько минут, когда он проснулся и обнаружил, что дело к вечеру и Фарамир вернулся. Он привёл с собой много людей; фактически все, кто уцелел в набеге, собрались сейчас на ближнем склоне, две или три сотни. Они расселись широким полумесяцем, между рогами которого сидел прямо на земле Фарамир, а перед ним стоял Фродо. Со стороны это удивительно походило на допрос пленника.
Сэм выбрался из папоротников, но никто не обратил на него никакого внимания, и он пристроился с краю шеренги людей, откуда мог видеть и слышать всё, что происходит. Он внимательно наблюдал и напряжённо слушал, готовый при необходимости ринуться на помощь своему хозяину. Ему было видно лицо Фарамира, теперь без маски: оно выглядело суровым и повелительным, и за его изучающим взглядом угадывался живой ум. В серых глазах, пристально смотрящих на Фродо, было сомнение.
Сэм вскоре понял, что капитан по нескольким пунктам не удовлетворён рассказом Фродо о себе: какую роль он играл в Отряде, вышедшем из Раздола, почему он оставил Боромира и куда он теперь идёт. В частности, он часто возвращался к Проклятию Исилдура. Совершенно очевидно, капитан понимал, что Фродо скрывает от него нечто очень важное.
— Но о приходе невысоклика сказано, что он возьмёт на себя Проклятие Исилдура, по крайней мере, так можно понять слова, — настаивал он. — Если ты невысоклик, о котором идёт речь, то, без сомнения, ты принёс эту вещь, чем бы она ни была, на Совет, о котором ты говоришь, и Боромир видел её там. Станешь ли ты отрицать это?
Фродо не ответил.
— Так! — сказал Фарамир. — Тогда я хочу узнать от тебя об этом подробнее, ибо то, что касается Боромира, касается и меня. Исилдура сразила стрела орка, насколько известно из старых преданий. Но стрел орков масса, и вид одной из них не мог быть принят за знак Рока Боромиром из Гондора. Ты хранишь эту вещь? Это скрыто, сказал ты, но не потому ли, что ты решил скрыть это?
— Нет, не потому, что я так решил, — ответил Фродо. — Это не принадлежит мне. Это не принадлежит ни одному смертному, великому или малому, хотя если хоть кто-то может предъявить права на это, то только Арагорн, сын Арахорна, которого я называл, предводитель нашего Отряда от Мории до Рэроса.
— Почему он, а не Боромир, принц города, основанного сыновьями Элендила?
— Потому что Арагорн сам по прямой линии, от отца к отцу, является потомком Исилдура, сына Элендила. И меч, который он носит, был мечом Элендила.
Ропот изумления пробежал по всему кругу людей. Некоторые воскликнули вслух:
— Меч Элендила! Меч Элендила идёт в Минас Тирит! Великие вести!
Но лицо Фарамира не дрогнуло.
— Может быть, — сказал он. — Но столь великие притязания нуждаются в подтверждении, и потребуются ясные доказательства, если этот Арагорн когда-либо появится в Минас Тирите. Ни он, ни кто-либо из вашего Отряда не пришёл туда, когда я выступил шесть дней назад.
— Боромир признал обоснованность этих притязаний, — ответил Фродо. — Несомненно, если бы Боромир был здесь, он ответил бы на все твои вопросы. И поскольку много дней назад он был уже у Рэроса и собирался затем идти прямо в ваш город, то по возвращении ты, наверное, вскоре получишь ответы там. Ему, как и остальным нашим спутникам, известна моя роль в Отряде, потому что она была назначена мне самим Элрондом в Имладрисе перед всем Советом. Это поручение привело меня сюда, но я не имею права открыть его никому, кто не принадлежит Отряду. Однако тем, кто говорит о сопротивлении Врагу, лучше было бы не мешать мне.
Тон Фродо был гордым, что бы он ни чувствовал, и Сэм одобрил этот ответ, но он не удовлетворил Фарамира.
— Так! — промолвил он. — Ты предлагаешь мне заняться собственными делами и отправляться домой, а тебя оставить в покое. Боромир расскажет всё, когда придёт. Когда придёт, сказал ты! Был ли ты другом Боромиру?
В уме Фродо живо мелькнули воспоминания о том, как Боромир напал на него, и на мгновение он заколебался. Неотрывно следивший за ним взгляд Фарамира ещё более посуровел.
— Боромир был доблестным членом нашего Отряда, — проговорил наконец Фродо. — Да, что касается меня, то я ему друг.
Фарамир мрачно усмехнулся.
— Тогда тебя огорчит известие о том, что Боромир мёртв?
— Разумеется, оно огорчило бы меня, — сказал Фродо и затем запнулся, поймав взгляд Фарамира. — Мёртв? — переспросил он. — Ты хочешь сказать, что он мертв, и ты знаешь об этом? Ты хочешь запутать меня, играя словами? Или сейчас ты просто пытаешься подловить меня с помощью лжи?
— Даже орка я не стал бы подлавливать с помощью лжи, — сказал Фарамир.
— Но как же он тогда умер, и как ты узнал про это? Ведь ты сам сказал, что никто из Отряда не пришёл в город, когда ты его покинул.
— Что касается характера его смерти, то я надеялся узнать о нём от его друга и спутника.
— Но он был жив и здоров, когда мы расстались. И насколько мне известно, он жив до сих пор. Хотя мир, без сомнения, полон опасностей.
