На его коленях был сломанный меч, и много ран я увидел на нём. Это был Боромир, мой брат, мёртвый. Я узнал его одежду, его меч, его дорогое лицо. Лишь одной вещи не увидел я: его рога. Лишь одной вещи не знал я: прекрасного пояса на нём, словно бы сплетённого из золотых листьев. "Боромир! — воскликнул я. — Где твой рог? Куда идёшь ты? О, Боромир!" Но он был мёртв. Лодка вернулась в поток и поплыла, мерцая, дальше в ночь. Это было похоже на сон, но не было сном, потому что не было пробуждения. И я не сомневаюсь, что он умер и ушёл вниз по Реке к Морю.
— Увы! — проговорил Фродо. — Это действительно был Боромир, каким я его знал, потому что золотой пояс был дарован ему в Лотлориэне Владычицей Галадриэлью. Это она одела нас, как вы видите, в эльфийское серое. Эта брошь тоже изготовлена там.
Фарамир внимательно рассмотрел её.
— Она прекрасна, — промолвил он. — Да, это изготовлено с тем же искусством. Так, значит, вы прошли через страну Лориэн? Лаурелиндоренан называли её в древности, но уже давно люди ничего не знают о ней, — добавил он тихо, глядя на Фродо с уважительным удивлением. — Теперь я начинаю понимать многое из того, что странно в тебе. Ты не хочешь поведать мне больше? Ибо очень горько сознание того, что Боромир погиб на пороге своего дома.
— Я не могу сказать больше того, что сказал, — ответил Фродо. — Хотя твой рассказ и исполнил меня дурным предчувствием. Я думаю, ты видел лишь призрак, лишь тень несчастья, которое настанет или может настать. Если только это не ложное видение, вызванное коварством Врага. Я видел лица благородных воинов древности, спящих на дне омутов в Гиблых Болотах, или явленные там его губительными чарами.
— Нет, это было не то, — возразил Фарамир. — От его дел сердце наполняется отвращением, а моё почувствовало горе и жалость.
— Однако, как нечто подобное могло произойти в действительности? — спросил Фродо. — Ибо ни одну лодку невозможно пронести по скалистым холмам за Тол Брандиром, а Боромир собирался идти домой через Энтрицу и степи Ристании. И потом, может ли хоть какое-нибудь судно соскользнуть по пене гигантского водопада и не пойти ко дну в кипящем водовороте у его подножья, хоть залито водой?
— Не знаю, — сказал Фарамир. — Но откуда эта лодка?
— Из Лориэна, — ответил Фродо. — В трёх таких лодках прошли мы на вёслах вниз по Андуину к водопаду. Они тоже эльфийской работы.
— Вы прошли через Тайную Страну, — сказал Фарамир, — но, похоже, плохо поняли её могущество. Если люди имеют дело с Госпожой Чар, что живёт в Золотом Лесу, следует ожидать, что им будут сопутствовать странные вещи. Ибо опасно смертному человеку покидать мир под этим солнцем, и сказано, что немногие в древности возвращались оттуда прежними.
Боромир, о, Боромир! — воскликнул он. — Что сказала она тебе, бессмертная Владычица? Что увидела она? Что проснулось в твоём сердце затем? Зачем же свернул ты в Лаурелиндоренан, а не пошёл своим собственным путём, чтобы прискакать однажды утром домой на коне Ристании?
Затем, опять обратившись к Фродо, он снова заговорил спокойным голосом:
— Полагаю, что ты мог бы ответить на эти вопросы, Фродо, сын Дрого. Но, быть может, не здесь или не сейчас. Однако если ты всё ещё думаешь, что рассказанное мной было лишь видением, то я скажу тебе следующее: по крайней мере рог Боромира вернулся на самом деле, не в воображении. Рог вернулся, но расколотым надвое, словно мечом или топором. Осколки попали на берег порознь: один был найден среди камышей там, где прячутся часовые Гондора, на севере, ниже места впадения Энтрицы, другой был найден кружащимся в потоке тем, кто выполнял свою задачу на реке. Странная случайность, но говорят, что убийство не скроешь.
И ныне рог старшего сына лежит в двух осколках на коленях Денетора, который сидит на своём троне и ждёт вестей. И ты не можешь сообщить мне ничего о том, как был расколот рог?
— Нет, я ничего не знаю об этом, — сказал Фродо. — Но день, когда ты слышал его, если твой подсчёт верен, был тем днём, когда мы расстались, когда я и мой слуга покинули Отряд. И теперь твой рассказ страшит меня, потому что если Боромир находился тогда в опасности и был убит, то, боюсь, все мои спутники тоже погибли. А это были мои родичи и мои друзья.
Может быть, ты оставишь свои подозрения и отпустишь меня? Я устал, глубоко огорчён, и мне страшно. Но я должен выполнить или попытаться выполнить поручение, прежде чем меня тоже убьют. И тем более надо спешить, если из всего нашего Отряда остались лишь мы, два невысоклика.
Возвращайся, Фарамир, доблестный капитан Гондора, и защищай свой город, пока можешь, и позволь мне идти туда, куда ведёт меня рок.
— Я тоже не почерпнул утешения в нашем с тобой разговоре, — ответил Фарамир. — Но ты, без сомнения, представил себе всё хуже, чем нужно. Если не сами лориэнцы пришли к нему, то кто облачил Боромира как для похорон? Не орки или слуги Безымянного. Полагаю, некоторые из твоего Отряда ещё живы.
