— Ну, ну, — проворчал Лохмач. — У меня приказ. И забыть про него будет стоить дороже моего или твоего брюха. Любой нарушитель границ, обнаруженный стражей, должен быть заключён в башню. Пленника раздеть. Полное описание всего найденного — одежды, оружия, писем, колец или безделушек — немедленно отправить в Лугбурз и только в Лугбурз. И пленник должен быть сохранён целым и невредимым под угрозой смерти для всей стражи, пока Он не пошлёт за ним или не придёт Сам. Это достаточно ясно, и именно это я и собираюсь сделать.
— Раздет, э-э? — переспросил Живоглот. — Что: зубы, ногти, волосы и всё прочее?
— Нет, ничего подобного. Он для Лугбурза, говорят тебе! Его желают получить в целости и сохранности.
— Тебе это будет трудно, — захохотал Живоглот. — Он и сейчас-то всего лишь падаль! Не представляю, что Лугбурз собирается делать с этой дрянью. С тем же успехом он может пойти в котёл.
— Идиот! — прорычал Лохмач. — Ты болтаешь очень умно, но многого не знаешь, хотя это известно большинству. Ты сам отправишься в котёл или к Раконе, если не поостережёшься. Падаль! И это всё, что ты знаешь о Её Величестве? Когда она обматывает верёвками, то охотится за мясом. Она не ест мёртвой плоти и не сосёт холодную кровь. Этот парень не мёртв!
Сэм пошатнулся, ухватившись за камень. Ему показалось, что весь тёмный мир опрокинулся. Шок был так силён, что он почти потерял сознание. Но, пока он боролся с обморочным состоянием, он не мог удержаться, чтобы не выругать себя в глубине души: "Дурак! Он не мёртв, и твоё сердце знало это. Не доверяй своей голове, Сэм Скромби, это не лучшая твоя часть. Все хлопоты с тобой из-за того только, что ты в действительности никогда не надеялся. А теперь-то, что делать?" В данный момент ничего: только прижаться к неподвижному камню и слушать, слушать мерзкие голоса орков.
— Точно! — сказал Лохмач. — У неё не один яд. Когда она охотится, то просто клюёт слегка в шею, и они мягчают, как рыба без костей, а затем она поступает с ними по своему обыкновению. Помнишь старого Урдока? Он не объявлялся много дней. А затем мы нашли его в уголке, подвешенным, но он был в полном сознании и таращился весьма свирепо. Как мы хохотали! Может, она забыла про него, но мы не стали его трогать: не стоит связываться с ней. Так вот, этот гадёныш, он проснётся через несколько часов и будет в порядке, не считая небольшой тошноты от укуса. Или мог бы быть в порядке, если бы Лугбурз оставил его в покое. Конечно, не считая недоумения, где он и что с ним случилось.
— А также случится, — захохотал Живоглот. — Во всяком случае, мы можем рассказать ему пару историй, раз уж нельзя сделать ничего больше. Не думаю, что ему доводилось когда-либо бывать в прекрасном Лугбурзе, так что ему наверняка захочется узнать, что его там ожидает. Это будет гораздо забавнее, чем я думал. Пошли!
— Говорю тебе, никаких забав! — рыкнул Лохмач. — Он должен быть сбережён целым и невредимым, иначе можешь нас всех считать трупами.
— Порядок! Но, будь я на твоём месте, то сперва поймал бы того большого, который на свободе, прежде чем отправлять какой-либо рапорт в Лугбурз. Не слишком-то приятно выслушать, что сцапал котёнка, а кошке позволил удрать.
Голоса начали удаляться. Сэм услышал затихающий топот ног. Он оправился от шока, и теперь им овладела дикая ярость.
— Я всё сделал не так! — воскликнул он. — Я знал, что так оно и будет. Теперь они захватили его, сволочи, мрази! Никогда не покидать хозяина, никогда, никогда — вот мой истинный долг! И я знал это в глубине души. Пусть же простится мне! А теперь я должен вернуться к нему. Как угодно, как угодно!
Он снова обнажил меч и принялся колотить его рукоятью по камню, но раздавался лишь глухой стук. Меч, однако, сверкал так ярко, что Сэм начал кое-что различать в этом свете. К своему удивлению он обнаружил, что большой камень выглядит, как тяжёлая дверь, и ниже, чем два его роста. Между его верхом и низкой аркой оставался тёмный проём. Очевидно, он служил лишь преградой для Раконы и крепился с той стороны каким-нибудь засовом и щеколдой, которые ей не хватало догадки открыть. Собрав оставшиеся силы, Сэм подпрыгнул и ухватился за верх камня, вскарабкался, тяжело свалился с той стороны и затем помчался, как обезумевший, с пылающим мечом в руке за поворот и вверх по петляющему туннелю.
Весть, что его хозяин всё ещё жив, заставила его сделать последнее усилие, несмотря на смертельную усталость. Он ничего не видел впереди из-за сплошных углов и поворотов этого нового туннеля, но ему казалось, что он настигает двух орков: их голоса звучали всё ближе.
— Вот что я собираюсь сделать, — раздражённо сказал Лохмач. — Помещу его прямиком в верхнюю камеру.
— Зачем? — проворчал Живоглот. — У тебя нет надежных казематов здесь, внизу?
