По совершенно отвесной и гладкой стене в неверном свете луны сползало небольшое темное существо, цепляясь всеми четырьмя конечностями. Может быть, гибкие цепкие пальцы его рук и ног находили какие-то неровности, которые хоббиты не смогли бы нащупать и использовать, но выглядело это так, будто оно приклеивалось лапами к стене, как хищное насекомое, головой вниз, ощупывая и обнюхивая дорогу перед собой. Время от времени Голлум медленно поднимал голову, поворачивал ее на длинной худой шее, и тогда хоббиты видели два бледных огонька, в которых на мгновение отражалась луна, а потом они опять прятались под тяжелыми веками.
— Вы думаете, он нас видит? — спросил Сэм.
— Не знаю, — тихо ответил Фродо. — Думаю, что нет. Даже привычному глазу трудно различить в темноте эльфийские плащи. Я тебя в сумерках с двух шагов уже почти не вижу. А он как будто света не любит.
— Тогда почему он именно тут лезет? — опять спросил Сэм.
— Тише, Сэм! — предостерег его Фродо. — Может быть, он нас вынюхал. Слух у него, кажется, не хуже, чем у эльфов. Может быть, он наши голоса слышал. Мы много орали, когда спускались, и пару минут назад тоже громко разговаривали.
— Он у меня вот где сидит, — сказал Сэм, показывая на горло. — Но это уже слишком, в конце концов я до него доберусь и скажу ему пару слов, пусть попробует от меня удрать, ему это не удастся!
И надвинув пониже серый капюшон, он, крадучись, направился туда, где со стены сползал Голлум.
— Осторожно! — зашептал Фродо, идя за ним. — Не спугни его. Он опаснее, чем кажется.
Голлум уже пролез по стене три четверти пути и находился в пятнадцати локтях от земли, если не ниже. Притаившись в тени большого валуна, хоббиты смотрели на него не отрываясь. Он, по-видимому, попал на трудный участок или что-то почуял и насторожился. Слышалось свистящее дыхание; сопение время от времени переходило не то в бормотанье, не то в проклятья. Он поднял голову, и хоббитам показалось, что он плюется. Потом снова пополз. Теперь он был ближе, и они разобрали наконец, что он шипит и бормочет:
— Ш-шш-ш! Ос-сторож-жно, З-золотц-се мое; спеш-ш-ши, но не торопис-сс-сь…Нам нельз-зя подс-ставлять ш-шею, нет, мое С-сокровищ-ще! Голм-голм. — Он опять поднял голову, заморгал на луну и быстро прикрыл глаза. — Омерз-зительный с-свет, холодный… ш-ш-ш… ш-шпионс-ский с-свет, глаз-з-ски болят.
Чем ниже он спускался, тем лучше было слышно.
— Куда девалос-сь наш-ше З-золотц-се, С-сокровищ-ще мое? Это наш-ше С-сокровищ-ще, наш-ше с-собс-ственное, надо вернуть. Воры, воры, раз-збойники, вориш-шки. Куда они с-спряталис-сь с-с наш-шим З-золотц-сем? Пус-сть прова-алятся. Ненавиж-жу…
— Ага, он не знает, где мы, — шепнул Сэм еле слышно. — Что это он называет своим «Золотцем»? Неужели…
— Молчи! — тоже шепотом ответил Фродо. — Он очень близко, как бы не услышал.
Голлум действительно остановился и поворачивал голову на тонкой шее в разные стороны, полуоткрыв глаза-плошки и прислушиваясь. Сэм сдержался и затаился, хотя у него уже руки чесались. Он только сердито смотрел на неприятную тварь, которая снова поползла вниз, не переставая бормотать и шипеть.
Когда Голлум был уже в нескольких локтях от земли, он повернул вбок и оказался как раз над головами хоббитов, а тут скала была совершенно гладкой, да еще уходила внутрь так, что даже его лапы не смогли найти на ней точки опоры. Голлум попытался поднять голову и повернуться ногами вниз, но не удержался и с громким визгом шлепнулся оземь, сложив все четыре лапы в воздухе, как паук, над которым оборвалась паутина.
Сэм двумя прыжками подскочил к нему и, прежде чем Голлум успел подняться, сел ему на шею. Но даже ушибленный и пойманный врасплох, Голлум оказался сильным противником. Сэм не успел его придавить, как Голлум обвил его ногами и руками, схватил мягко, но зажал мертвой хваткой, не давая шевельнуться и медленно сдавливая, как петлей. Липкие пальцы лезли к горлу, острые зубы впились в плечо. Не в состоянии обороняться как следует, Сэм пытался круглой головой ударить Голлума в морду. Голлум сипел и плевался, но лап не разжимал. Для Сэма это бы, наверное, плохо кончилось, если бы не Фродо, который выскочил вперед и, правой рукой выхватив из ножен Жало, левой вцепился Голлуму в редкие волосы, потом повернул его лицом вверх, так что свет луны ударил прямо в белесые злые глаза.
— Пусти моего друга, Голлум, — потребовал хоббит. — Это Жало. Ты уже один раз его видел. Пусти, иначе тебе придется ближе с ним познакомиться. Горло тебе перережу.
Голлум сразу ослаб, обмяк, как мокрая веревка, сполз с Сэма. Сэм встал, ощупывая плечо. Его глаза горели гневом, но хнычущий у ног противник был так омерзительно жалок, что ударить его рука не поднималась.
— Не обиж-жай нас-с! Не допус-сти, чтобы нас-с оби-идели, мое З-золотц-се! Хоббиты хорош-шие, ма-аленькие, не захотя-ат нас-с обидеть! У нас-с не было з-злых-х намерений, они с-са-ами на нас-с брос-силис-сь, как коты на бедную мыш-шку. Такие мы нещ-ща-ас-стные, одинокие, голм-голм. Мы будем приз-зна-ательны, будем оч-чень приз-зна-ательны, ес-сли х-хоббиты с-сж-жа-алятс-ся.
