— Злой хоббит, несообразительный, не верит Смеаголу, — ответил Голлум, сердито глянул на Сэма и повернулся к Фродо. — Смеагол говорил с орками, с разными тварями раньше, чем встретил господина. Он далеко ходил, очень далеко. То, что он говорит, теперь многие говорят. Самую большую угрозу Тот ждет с севера, значит, и нам с севера всего опаснее приходить. И Он будет выходить через Черные Ворота, в любой день может оттуда выйти. Только через эти ворота может выйти большое войско. А с запада Тот ничего не боится, там сторожат Молчащие стражи.
— Вот именно, — вставил опять Сэм, не давая сбить себя с толку. — А мы туда подойдем, постучим в ворота и вежливо спросим, как пройти в Мордор. Может быть, те стражи такие молчащие, что вообще нам не ответят? Вздор это все. Так мы и тут можем попытать счастья, ноги целее будут.
— Не насмехайся, — прошипел Голлум. — Это не шутки, нет; нет, не шутки. В Мордор вообще нельзя ходить. Но если господин говорит «Я
— Что ты нашел? — спросил Фродо.
Голлум съежился и перешел на шепот.
— Тропинку, тропиночку, которая ведет вверх, а потом ступеньки, узкие ступеньки, очень узкие, очень много. И еще ступеньки. А потом, — он заговорил едва слышно, — туннель, темный ход, а в конце щель и высоко опять тропинка на перевал. Тем путем Смеагол выбрался из Темной Страны. Но это было давно, уже давно. Может быть, сейчас тропки больше нет. А может быть, есть…
— Не нравится мне все это, — сказал Сэм. — Такой простой дороги не бывает. Если эта тропка существует по сей день, ее наверняка стерегут. Может быть, ее и раньше стерегли, а, Голлум?
Когда Сэм так говорил, ему показалось, что в глазах Голлума сверкнул зеленый огонек. Голлум что-то пробурчал, но не ответил.
— Так стерегут тропу или нет? — сурово спросил Фродо. — И правда ли, что ты, Смеагол,
— Неправда! — зашипел Голлум, а при имени Арагорна его глаза снова хищно блеснули. — Он налгал, да, он меня оболгал. Я сам удрал, несчастный Смеагол сам сумел убежать оттуда. Мне приказали искать Сокровище, это правда, и я искал, искал… Но не для Него, не для Черного!.. Сокровище наше, было моим, теперь у тебя. Я бежал!
Фродо был странно уверен, что Голлум на этот раз не очень далеко уходит от правды, и поверил, что он действительно знает дорогу в Мордор, хотя, может быть, и обманывает, говоря, что сам ее нашел. Фродо заметил, что Голлум произнес не «мы», а «я». Это было признаком того, что в данный момент остатки искренности в нем оказались сильнее подлости. Но даже если Голлуму можно было поверить, нельзя было забывать о коварстве Врага. Вполне возможно, что Голлум не соврал, что он бежал. Но не дал ли ему Саурон бежать? И почему не преследовал? Голлум наверняка не все сказал.
— Еще раз спрашиваю: ту дорогу совсем никто не стережет?
Голлум не отвечал. Напоминание об Арагорне явно отбило у него всякую охоту говорить. У него было обиженное лицо лгуна, которому не верят, когда он случайно один раз сказал правду или хоть полуправду.
— Дорогу не охраняют? — еще раз повторил Фродо.
— Может быть, охраняют, может быть. В этой стране все дороги опасные, — уныло ответил Голлум. — Нет безопасных. Но надо попробовать пойти по той дороге или вернуться домой. Другой дороги нет.
Больше из него ничего не удалось вытянуть. Он даже не смог или не захотел сказать, как называется страшное место, через которое они собирались идти.
Называлось оно Кирит Унгол и имело плохую славу. Арагорн, наверное, мог бы объяснить им значение названия. Гэндальв, вероятно, предостерег бы их и посоветовал туда не ходить. Но они были одни, а их друзья — далеко: Арагорн воевал, Гэндальв пытался одолеть изменника Сарумана в разрушенном Исенгарде.
Правда, даже при последнем разговоре с Саруманом, когда на ступени Ортханка, высекая из них искры, упал палантир, Гэндальв помнил про Фродо и Сэма и пытался через разделявшее их огромное пространство послать утешительные мысли, вселить надежду и поддержать их дух.
