— Догадываюсь, что на эти вопросы ты мог бы мне ответить, Фродо сын Дрого. Может быть, не сейчас и не здесь. Не думай, что увиденное мной было наваждением, и знай: рог Боромира в конце концов вернулся в родной край, и это тоже верный знак. Рог вернулся, но разрубленный надвое мечом или топором. Две его половины вода принесла отдельно. Одну нашли в камышах на северной границе, ниже устья реки Энтов, где несут стражу воины Гондора, другая уплыла дальше по Великой реке, ее подобрал с лодки у берега наш часовой недалеко отсюда. Злодеяние всегда выходит на свет, иногда удивительнейшими путями. Сейчас разбитый рог, наследство первородного сына, лежит на коленях Дэнетора, который ждет в своей столице дальнейших вестей. Неужели ты ничего не можешь мне рассказать о том, как был разрублен этот рог?
— Я только сейчас от тебя впервые обо всем этом узнаю, — ответил Фродо. — Если ты не ошибся в счете, то ты слышал голос рога в тот самый день, когда мы расстались с Отрядом. Страшно мне слушать твои слова, потому что если Боромир попал в беду и погиб, что же сталось со всеми моими спутниками? Они тоже погибли? Ведь среди них были мои друзья и родичи.
Может быть, хоть теперь ты отбросишь подозрения и отпустишь меня? У меня своя дорога. Я устал, настрадался, я боюсь. Но я должен выполнить свой долг. Может быть, мне это не удастся, тогда я должен хотя бы попытаться и потом уж погибнуть. Мне надо спешить еще больше, если из всего Отряда уцелели только мы двое. Вернись в свой край, храбрый капитан гондорского войска, обороняй свой город, а мне позволь идти туда, где моя судьба.
— Не много радости я извлек из нашей беседы, — сказал Фарамир, — но ты делаешь еще более безрадостные выводы и, по-моему, ошибаешься. Кто же уложил Боромира в лодку? Не думаю, что лориэнские эльфы приходили отдать ему последние почести; орки и слуги Врага этого сделать не могли. Значит, из твоего Отряда кто-то уцелел.
Что-то там произошло, на нашей старой северной границе; вижу, что ты в этом не повинен, Фродо. Горький опыт научил меня справедливо судить о людях по их словам и лицам; думаю, что чутье меня не обмануло и с полуростками. Правда, — добавил он с улыбкой, — в тебе есть что-то мне непонятное, Фродо, что-то от эльфа. Из нашего разговора я узнал больше, чем предполагал узнать. Наверное, я должен взять тебя с собой в Минас Тирит, там ты все расскажешь Дэнетору. Если я сделаю неверный шаг, и это погубит мой город, я заплачу собственной жизнью. Не хочу решать наспех. А отсюда надо уходить как можно скорее.
Фарамир поднялся и отдал несколько приказов. Солдаты разделились на небольшие группы и стали расходиться, быстро исчезая в тени скал и деревьев. Вскоре на поляне остались только Маблунг с Дамродом.
— Вы, Фродо и Сэммиус, пойдете со мной и моей личной охраной, — сказал Фарамир хоббитам. — Южным трактом сейчас все равно не пройти, даже если ваш путь лежал в ту сторону. В ближайшие несколько дней эта дорога станет очень опасной: после нашей засады Враг удвоит бдительность. Да сегодня вы не ушли бы далеко, вы слишком утомлены. Мы тоже устали. Милях в десяти отсюда есть укрытие, туда и направимся. Орки и шпионы Врага пока про него не знают, а если даже они нас выследят, там можно долго обороняться. Отдохнем, выспимся и рано утром решим, что делать дальше. Подумаем, что лучше для вас и для меня.
Выбора у Фродо не было, пришлось согласиться на предложение, которое, по сути дела, было приказом. Правда, сам бы он ничего лучшего не придумал, потому что после налета гондорцев передвижение по дорогам Итилиена становилось крайне опасным.
Пошли они сразу же: Маблунг с Дамродом впереди, а хоббиты с Фарамиром за ними. Обойдя озерцо с той стороны, где наши путешественники недавно пили и умывались, они перешли через ручей, поднялись по пологому склону и вошли в зеленый сумрак леса, спускающегося к западу. Убыстрив шаг настолько, чтобы хоббиты все-таки могли за ним поспеть, Фарамир вполголоса заговорил снова:
— Я прервал беседу с тобой не только потому, что, как вовремя заметил Сэм Гэмджи, времени у нас мало, но и потому, что мы подошли к сути тех событий, о которых открыто при стольких свидетелях говорить не следует. Именно поэтому я направил поток слов в иное русло и повел речь о своем брате, вместо того, чтобы расспрашивать тебя дальше о
— Я не солгал тебе, а правды сказал ровно столько, сколько мне позволено, — ответил Фродо.
