Он бежал прямо на хоббитов, но в последнее мгновение покачнулся, свернул и промчался в двух шагах от них. Земля под ним тряслась, ноги у него были толстые, как бревна, уши напоминали рваные серые паруса, нос был похож на большую змею, поднявшуюся, чтобы ужалить, маленькие красные глазки горели злобой. По изогнутым, похожим на рога клыкам, украшенным золотыми обручами, текла кровь. Пурпурная с золотом попона болталась клочьями. На спине у него раскачивалось нечто похожее на башню, это сооружение задевало за деревья и разваливалось на глазах. А перед башней лежал пригвожденный копьем к коже гиганта человек: на земле он был бы могучим воином, великаном среди чернолюдов, а на хребте зверя казался маленьким. Похоже, он был мертв.
Ослепленный страхом и яростью зверь ломился через кусты и заросли, как буря, не замечая преград. Стрелы отскакивали от его толстой шкуры. Люди разбегались перед ним, а те, кого он настигал, погибали, вдавленные в землю. Зверь исчез так же стремительно, как и появился, только трубный рев и топот ног-столбов некоторое время доносился издали.
Шум боя тоже вскоре затих.
Сэм так и не узнал, какая судьба постигла мамуна: может быть, ему удалось пожить на свободе, а потом он погиб вдали от родины — попал в глубокую яму или в ярости так и бежал до самой Великой реки, не сумел остановиться, и река поглотила его?
Сэм глубоко вздохнул.
— О-ли-фа-ан! — произнес он. — Значит, они существуют, и я своими глазами одного видел. Вот это да! Но дома все равно никто не поверит. Ладно, это все, похоже, кончилось, теперь хорошо бы поспать.
— Спи, спи, пока можно, — сказал Маблунг. — Скоро вернется капитан, если уцелеет в бою, и сразу прикажет выступать, потому что когда весть о засаде дойдет до Врага, за нами будет погоня. Времени терять нельзя.
— Ну и идите, если вам надо, — буркнул Сэм, — только меня не будите, я и так целую ночь шагал.
Маблунг засмеялся.
— Не думаю, что капитан тебя здесь оставит, господин Сэммиус, — сказал он. — Впрочем, сам увидишь.
Сэму показалось, когда его разбудили, что прошло несколько минут. Но уже полдень миновал, Фарамир вернулся и привел с собой много людей. Все, оставшиеся в живых после боя, собрались на склоне: было их две или три сотни. Они широким полукругом сидели на земле, в центре расположился Фарамир. Фродо стоял перед ним, это было странно и похоже на допрос пленника.
Сэм выбрался из папоротника, на него никто не обратил внимания, и он присел с краю, чтобы лучше все видеть и слышать. Смотрел и слушал он очень внимательно, готовый, если понадобится, в любую минуту вскочить и броситься на выручку хозяину. Теперь он рассмотрел лицо Фарамира, снявшего зеленую маску. Оно было суровым и властным, взгляд проницательный и умный. Серые глаза, не отрываясь, смотрели на Фродо.
Сэм сразу понял, что рассказ его хозяина не убедил капитана и что многие подробности вызывают у него подозрение. Фарамир расспрашивал, какую роль играл Фродо в Отряде, вышедшем из Райвендела, почему он расстался с Боромиром, куда направляется сейчас. Несколько раз он настойчиво возвращался к загадке Погибели Исилдура. Он явно чувствовал, что Фродо скрывает великую тайну.
— Из слов Предсказания получается, что Погибель Исилдура снова будет нам угрожать именно тогда, когда явится полуросток, — сказал Фарамир. — Значит, если вы и есть те самые полуростки, то наверняка эту Погибель, что бы она собой ни представляла, принесли на Совет, о котором ты упомянул. Значит, и Боромир, который был на Совете у Элронда, эту вещь видел. Так ли это?
Фродо не отвечал.
— Выходит, я не ошибся! — сказал Фарамир. — Я хочу узнать от тебя как можно больше, ибо все, что касается Боромира, близко касается меня. Старинные предания говорят, что Исилдур был убит орчьей стрелой. Но таких стрел тысячи, не мог Боромир, князь Гондора, принять стрелу за знак Рока. Ты носишь этот предмет с собой? Говоришь, что это тайна. Ты скрываешь ее по собственной воле?
— Нет, — ответил Фродо. — Моя воля тут ни при чем. Предмет мне не принадлежит. Он не принадлежит никому из смертных, ни великим, ни малым. Заявить на него свои права мог бы разве Арагорн сын Араторна, о котором я говорил, — он вел нас от самой Мории до водопада Раурос.
— Но почему предводителем был он, а не Боромир, князь страны, основанной сыновьями Элендила?
— Потому что Арагорн по прямой линии происходит от Исилдура сына Элендила. Перекованный Меч, который он носит, и есть Сломанный Меч Элендила.
Послышался ропот удивления. Воины повторяли:
— Меч Элендила! Меч Элендила возвращается в Минас Тирит! Великая новость!
Но лицо Фарамира оставалось непроницаемым.
— Может быть, это и правда, — произнес он, — но если Арагорн придет в Минас Тирит, ему придется подтверждать свои великие права. Мы выступили из города шесть дней назад, и я знаю, что до того времени ни его, и ни одного твоего спутника там не видели.
