— А ну, иди сюда, скотина бессовестная! — закричал он. — Паршивка, ранила моего хозяина, ты мне за него заплатишь! Нам надо срочно идти дальше, но я с тобой сейчас расправлюсь. Иди-иди ко мне, я тебя еще пощекочу этим Жальцем!
Флакон Галадриэли вдруг разгорелся белым факелом в его руке, как будто непокоренный дух хоббита отдал ему частичку своего жара. Он сиял, как звезда, когда, падая, она рвет темноту ночи. Впервые в жизни грозный небесный огонь так палил глаза Шелобы. Его лучи нестерпимо жгли раненый глаз, множились в бесчисленных зрачках. Паучиха отступала, пытаясь отмахнуться от света, закрыться передними конечностями, ей было больно и жутко. Наконец она повернулась, двинулась вбок и, царапая когтями скалу, заковыляла на трясущихся ногах к черному входу в пещеру.
Сэм шел за ней. Он пошатывался, как пьяный, но держался. Побежденная Шелоба, скорчившись от страха, металась по камням, стараясь поскорее скрыться от хоббита. Когда она уже добрела до норы и стала втискивать внутрь тяжелое тело, оставляя зловонный желто-зеленый след, Сэм успел еще раз рубануть мечом по ее задним лапам. Потом он в изнеможении упал на землю.
Паучиха скрылась. Ее дальнейшая судьба не является предметом нашей истории: возможно, она еще долго жила в своем логове и, окутавшись мраком, постепенно исцелилась от ран, а потом, гонимая голодом, снова начала плести сети на тропах гор Тени.
Сэм остался на поле сражения победителем, обнаружил, что горы уже сереют в предвечернем сумраке, и совсем без сил подошел к хозяину.
— Господин Фродо, хозяин! Дорогой мой хозяин! — звал он.
Фродо не отзывался и не шевелился.
Вероятно, когда он бежал, упоенный свободой, Шелоба догнала его и впрыснула ему в спину яд. Он лежал бледный, ничего не слыша и не видя.
— Хозяин! Хозяин!.. — повторял Сэм, ждал ответа и снова звал, но тщетно.
Верный слуга разрезал опутавшие Фродо веревки, приложил ухо к его груди, потом тронул его лоб и губы: Фродо не подавал никаких признаков жизни, сердце не билось, лоб был холодный. Напрасно Сэм пытался растирать ему руки и ноги, приподнимал, гладил…
— Фродо! Господин Фродо! — просил он. — Не бросайте меня! Услышьте Сэма! Не надо уходить туда, куда я не смогу за вами пойти! Проснитесь! Дорогой мой единственный хозяин! Ну встаньте же!
Вдруг в сердце Сэма закипел гнев, он заметался по камням вокруг тела хозяина и стал яростно рубить мечом воздух, пинать камни, выкрикивать угрозы. Потом нагнулся, посмотрел в лицо Фродо и увидел серый налет смерти. Такое лицо ему показывало Зеркало Галадриэли в Лотлориэне. Тогда он увидел бледного Фродо, крепко спавшего под огромным утесом. Значит, он не спал. «Он умер, это не сон, а смерть!» — сказал себе Сэм, и ему почудилось, что этими словами он усилил действие яда. Бледность Фродо стала приобретать сине-зеленоватый оттенок.
Черное отчаяние охватило хоббита. Он скорчился на земле, спрятал лицо под серым капюшоном, ночь вошла в его сердце, и он лишился чувств.
Когда ночь отступила, Сэм открыл глаза и не понял, сколько минут или часов прошло. Сидел он на том же месте, мертвый Фродо лежал рядом. Горы не провалились, земля не рассыпалась в прах, камни были на месте.
— Что теперь делать, что делать? — воскликнул он. — Неужели все было зря?!
И вдруг он вспомнил и словно вновь услышал собственный голос и слова, прозвучавшие давным-давно, в начале пути, но осознанные только сейчас:
— Но что мне делать? Оставить господина Фродо без погребения, тут, среди гор, и вернуться домой? Но я должен
Сэм заплакал.
Плача, он уложил тело Фродо, как полагается для вечного сна, сложил ему руки на груди, завернул в плащ, положил с одной стороны свой меч, а с другой — палку из ливифрона, подаренную Фарамиром.
— Если надо идти дальше, — сказал он вслух, — то я возьму у вас меч, хозяин, с вашего разрешения. Свой меч я положу здесь, как возле древнего короля в кургане. У вас останется прекрасная кольчуга из мифрила, дар старого господина Бильбо. А я еще возьму звездный флакон, который вы мне давали подержать, он мне очень пригодится, потому что теперь все время придется идти в темноте. Этот дар для меня чересчур хорош, Владычица Галадриэль дала его вам, но она, наверное, меня сейчас поймет и простит. А
Но уйти он пока еще не мог. Стоял на коленях подле Фродо, держа его руку в своих. Время шло, а он замер на месте, раздираемый сомнениями, не в силах оставить хозяина и выпустить его руку.
