В глазах посла ясно читалась его мысль. Это он должен был занять Исенгард и оттуда править остатками западных племен и народов. Он будет тираном, они — его невольниками.
— Высокая цена за одного слугу! — ответил Гэндальв. — Взамен твой Властелин хотел бы получить все то, что иначе придется добывать в тяжелых боях. Может быть, на полях Гондора он потерял веру в военные победы и теперь вместо того, чтобы воевать, торгуется? Если бы мы даже согласились заплатить так дорого за этого пленника, какие ты дашь гарантии, что Саурон, мастер низкого обмана, сдержит свое обещание? Где пленник? Приведи его сюда и отдай нам, только тогда мы будем решать, что делать с твоими условиями.
Гэндальв не спускал глаз с лица посланника Мордора, как чуткий фехтовальщик в смертельном поединке, и ему показалось, что тот на мгновение растерялся, но быстро овладел собой и сумел засмеяться.
— Не болтай чепухи, когда с тобой говорят Уста Саурона! — воскликнул он. — Тебе нужны гарантии? Саурон их не дает. Если хочешь его милости, придется верить на слово. Условия вам известны. Принимайте или отвергайте!
— Примем! — неожиданно воскликнул Гэндальв.
Он распахнул плащ, белый свет вспыхнул, как лезвие меча на фоне черных стен. Посланник Мордора отступил перед поднятой рукой мага, и Гэндальв быстро выхватил у него эльфийский плащ, мифриловую кольчужку и мечик.
— Вот это мы примем на память о друге! — крикнул маг. — Ваши условия мы отвергаем без раздумий! Можешь идти, твое посольство окончено, смерть уже стоит рядом с тобой. Мы сюда пришли не для того, чтобы тратить много слов на переговоры с клятвопреступником Сауроном, и тем более с одним из его рабов. Убирайся!
Посланец Мордора больше не смеялся. Изумление и злость исказили его лицо. Он стал похож на дикого зверя, который в последний момент, успев вонзить когти в жертву, вдруг получил раскаленным прутом по морде. В бешенстве, вздрагивающими губами он пробормотал невнятное проклятие. Он смотрел в суровые лица и горящие беспощадной ненавистью глаза спутников Гэндальва, и страх оказался в нем сильнее злости. С криком он отвернулся, вскочил на своего скакуна и галопом поскакал на Кирит Горгор, а его свита — за ним.
Но возвращаясь в ворота, солдаты Мордора успели протрубить заранее условленный сигнал, и, прежде чем посольство скрылось из глаз, приготовленная Сауроном западня сработала.
Загремели барабаны, взвились к небу языки пламени. Все двери и ворота Мораннона распахнулись. Как волна через открытые шлюзы, хлынули из них вооруженные отряды.
Арагорн со свитой отъехали от ворот под дикие крики солдат Мордора. Пыль клубами взвилась из-под ног востокан, которые вышли по сигналу из-за отрогов Пепельных гор Эред Литтох, вздымающихся за дальней башней. Бесчисленные орчьи отряды спускались с гор по обе стороны от Мораннона. Гондорское войско оказалось в мешке: вокруг серых бугров, на которых оно стояло, смыкалось кольцо врагов, вдесятеро превосходящих числом. Саурон сжал стальные клещи.
Немного времени было у Арагорна для подготовки к бою. Сам он встал на бугре вместе с Гэндальвом под знаменем с Древом и звездами, которое приказал развернуть последним красивым и отчаянным жестом. На другом бугре развевались знамена Рохана и Дол Амрота, Белый Конь и Серебряный Лебедь. Вокруг знамен живой стеной стояли воины, вооруженные мечами и копьями, обратившись лицами во все стороны света. Против Врат Мордора, откуда ожидалась первая атака, встали слева сыновья Элронда с дунаданами, а справа — князь Имрахил с высокими рыцарями из Дол Амрота и храбрейшими гвардейцами Минас Тирита.
Дунул ветер, запели трубы, засвистели стрелы. Солнце, поднимающееся к зениту, заволок дым, оно светило туманно и зловеще сквозь красноватую пелену, будто приближался конец дня или, может быть, конец света. В сгустившемся мраке появились назгулы и разнесся их леденящий крик, убивая надежду в сердцах.
Услышав, как Гэндальв отвергает условия Врага, обрекая Фродо на муки в Черной Башне, Пипин пригнулся от страха, но сумел овладеть собой и встал рядом с Берегондом в первой шеренге гондорцев и рыцарей Дол Амрота, потому что решил поскорее умереть и таким образом закончить горькую историю своей жизни, раз все погибло.
— Жаль, что здесь нет Мерри! — услышал он свой собственный голос.
Разнообразные мысли роились в его голове, когда он следил за движением противника, подходящего, чтобы нанести удар. «Сейчас я начинаю понимать бедного Дэнетора. Раз все равно погибать, мы могли бы погибнуть рядом, Мерри и я. Мерри далеко, надеюсь, он умрет лучшей смертью. Что бы там ни было, а жизнь надо продать подороже».
Хоббит вынул меч и посмотрел на красные и золотые линии на клинке — красивые нуменорские руны, врезанные в сталь, горели огнем. «Словно для этого часа ковали меч, — подумал Пипин. — Вот если бы удалось убить того подлого посла, я бы сравнился со стариной Мерри. Но кого-нибудь из этого зверья я наверняка убью, прежде чем сам погибну. Хотелось бы еще увидеть зеленую траву и солнышко!»
