Никто не ответил. Прозвенел колокол, отмечая полдень. Все молчали по-прежнему. Фродо обводил взглядом лица, но к нему не поворачивались. Члены Совета сидели, словно в глубокой задумчивости. Ужас объял Фродо — он вдруг понял, что сейчас поднимется и сам произнесет себе приговор. Ему захотелось остаться здесь, с Бильбо, отдохнуть в Светлояре. Он встал и заговорил — и не узнал своего голоса, будто кто-то говорил за него.
— Я отнесу Кольцо, — сказал он. — Хоть и не знаю дороги.
Эльронд поднял глаза — и сердце Фродо сжалось под его скорбным взглядом.
— Если я верно понял всё, что слышал, — проговорил он, — то сделать это назначено лишь тебе, Фродо; и если тропы не найдешь ты — ее не найдет никто. Пришел час хоббитам выйти из мирных нор — и низвергать твердыни, и потрясать Советы. Кто из Мудрых провидел это? Или, если они мудры — почему ждали они, пока придет этот час?..
Однако это тяжкая ноша, Фродо. Такая тяжкая, что никто не в праве взваливать ее на чужие плечи. Но если ты по доброй воле принимаешь ее, я скажу, что выбор твой верен; и если бы все могучие герои древности — Хадор, Хурин, даже сам Берен — сошлись здесь, — место твое было бы меж них.
— Но вы ведь не пошлете его одного, господин Эльронд? — вскричал Сэм, не в силах больше сдерживаться, и выпрыгнул из угла, где он тихонько сидел на полу.
— Разумеется, нет, — Эльронд повернулся к нему. — Ты, по крайней мере, пойдешь с ним. Нельзя и подумать разлучить вас — если уж ты пробрался за ним даже на тайный Совет.
Сэм вспыхнул и уселся, бормоча что-то.
— В хорошенькое дельце мы влезли, ничего не скажешь, господин Фродо! — бурчал он, качая головой.
В тот же день, к вечеру, хоббиты устроили собственный Совет в комнате Бильбо. Мерри и Пин возмутились, услыхав, что Сэм пробрался на Совет Эльронда и был избран спутником Фродо.
— Очень справедливо, — сказал Пин. — Вместо того, чтобы вышвырнуть его вон и заковать в цепи, Эльронд награждает его!
— Награждает! — повторил Фродо. — О более страшном наказании я и помыслить не могу. Ты не думаешь, что говоришь. Быть обречённым на безнадёжный поход — награда? Вчера я думал, что дело моё кончено и мечтал отдохнуть здесь.
— Хотелось бы мне, чтобы так оно и было, — сказал Мерри. — Но мы говорим о Сэме — не о тебе. Если тебе идти, самое страшное наказание для любого из нас — остаться, даже в Светлояре. Мы долго шли с тобой и побывали во многих переделках. Мы хотим идти дальше.
— О чем я и говорю, — кивнул Пин. — Мы, хоббиты, должны держаться вместе. Я пойду, если только на меня не наденут цепей. Должен же быть с вами хоть кто-то рассудительный!
— Тогда тебя наверняка не выберут, Перегрин Хват! — проговорил Гэндальф, заглядывая в окно. — Но вы напрасно волнуетесь. Ничего еще не решено.
— Ничего не решено! — вскричал Пин. — Тогда что же вы там все делали? Вы ж сидели, запершись, несколько часов!
— Говорили, — сказал Бильбо. — Сказаны было много, и каждый услышал что-нибудь для себя неожиданное — даже старина Гэндальф. Думаю, вести, что принес Леголас, застали его врасплох, хоть виду он и не подал.
— Ошибаешься, — сказал Гэндальф. — Ты был невнимателен. Я уже слышал об этом от Гваихира. Если хочешь знать, удивлялись только вы с Фродо; а я был единственным, кто не удивлялся.
— Ну, так или иначе, ничего не решено — кроме избрания бедных Фродо и Сэма. Я всё время боялся, что до этого дойдёт, коли меня помиловали. Но, по-моему, Эльронд пошлёт с ними кого-то ещё — вот только вернутся разведчики. Они ушли уже, Гэндальф?
— Да, — сказал маг. — Некоторые ушли. Остальные уйдут завтра. Эльронд разослал эльфов, они объединятся со Следопытами, а быть может — и с народом Трандуиля. А Арагорн ушёл с сыновьями Эльронда. Мы должны знать земли на много миль, прежде чем сделаем хоть шаг. Так что ободрись, Фродо! У тебя, думаю я, будет довольно времени, чтобы отдохнуть здесь.
— Ага! — мрачно сказал Сэм. — Как раз и дождёмся зимы.
— Ничего не поделаешь, — сказал Бильбо. — Это, отчасти, твоя вина, Фродо, малыш: зачем было ждать моего дня рожденья? И хорошо же ты его отметил, скажу я. Нашёл, кому в этот день Торбу отдать — Лякошолям! Неужто думал, что мне будет приятно? А теперь что ж — до весны тебе ждать нельзя, и уходить до прихода разведчиков — тоже.
— Именно это, — подтвердил Гэндальф. — Мы не можем выступать, пока не узнаем, где Всадники.
— Я думал, они погибли в разливе, — сказал Мерри.
