Я изберу тебе спутников — по их желанию и воле судьбы. Их должно быть немного: надежды ваши в быстроте и скрытности. Имей я даже целую рать эльфов, как во дни Предначальной Эпохи — они не сделали бы ничего — кроме как разбудили бы мощь Мордора.
В Отряд Кольца войдут девятеро: Девять Путников по числу девятерых Вражьих Всадников. С тобой и твоим верным слугой пойдет Гэндальф; ибо это величайшее из его дел и, возможно, конец всех его трудов.
Что до остальных — они будут представлять Свободные Народы: Эльфов, Гномов и Людей. От Эльфов вызвался идти Леголас; от Гномов — Гимли, сын Глоина. Они проводят тебя до Гор, а быть может — и дальше. От Людей с тобой пойдёт Арагорн, сын Арафорна, ибо всё, что касается Кольца Исильдура, касается его.
— Бродник! — воскликнул Фродо.
— Он самый, — сказал тот с улыбкой. — Я снова напрашиваюсь тебе в спутники, Фродо.
— Я просил бы тебя пойти, — сказал Фродо, — но только ты ведь идёшь в Минас-Тириф с Боромиром.
— Иду, — подтвердил Арагорн. — И Меч-что-был-Сломан будет перекован, прежде чем я выступлю. Но наши дороги на многие сотни миль протянулись рядом. Посему Боромир также идёт с Отрядом. Он доблестный воин.
— Осталось избрать двоих, — сказал Эльронд. — Я найду их сам. Любой из моего дома с радостью отправится с вами — я отыщу вам полезных спутников.
— Но тогда не останется места нам! — в смятении закричал Пин. — Мы не хотим оставаться! Мы хотим идти с Фродо!
— Только потому, что не можете понять и представить, что ждет впереди, — сказал Эльронд.
— Не может и Фродо, — неожиданно поддержал Пина Гэндальф. — Не может любой из нас. Правда, что если бы эти хоббиты сознавали опасность, они не решились бы пойти. Но они по-прежнему хотели бы идти, хотели бы решиться — и горько упрекали себя за малодушие и робость. Думаю, Эльронд, в этом деле лучше довериться их дружбе, чем мудрости. Даже если ты изберешь нам в спутники Преображающегося Эльфа, такого, как Глорфиндэль — он не размечет Чёрного Замка и не откроет дороги к Горе Огня. Это не по силам даже ему.
— Слова твои вески, — проговорил Эльронд, — и всё же сомнения не оставили меня. Край — я провижу — в опасности; и я хотел отослать туда этих двоих, как вестников — чтобы они предупредили о том народ по обычаям своей страны. Во всяком случае, самый молодой, Перегрин Хват, должен остаться. Сердце моё против его ухода.
— Тогда, Владыка Эльронд, тебе придется заключить меня в тюрьму или отослать домой в зашитом мешке, — заявил Пин. — Потому что иначе я побегу за Отрядом.
— Что ж, пусть будет так. Ты пойдёшь, — сказал Эльронд и вздохнул. — Девять Путников избраны. Через семь дней Отряд выступает.
Меч Элендиля был откован заново, и клинок его эльфийские кузнецы украсили изображением семи звёзд между серпом Луны и лучезарный Солнцем, а вокруг было начертано множество рун: ибо Арагорн, сын Арафорна уходил на войну к порубежью Мордора. Меч сиял и искрился; в нём ало горело солнце и льдисто светила Луна, а кромка его была тверда и остра. И Арагорн дал ему новое имя и нарек его Андуриль, Пламень Запада.
Арагорн и Гэндальф бродили вместе или сидели и обсуждали грядущий поход и опасности, что могут встретиться в пути; они размышляли над изукрашенными рисунками и узорами древними картами и Книгами Знаний, что хранились в замке Эльронда. Порой к ним присоединялся Фродо; но он всецело полагался на них, и большую часть времени проводил с Бильбо.
В те последние дни хоббиты часто сидели вечерами в Каминном Зале, и там, среди многих других преданий, услышали целиком сказание о Лутиэн, Берене и Великом Алмазе; но днём, пока Мерри и Пин где-то носились, Фродо и Сэма можно было найти в комнате Бильбо. Бильбо читал им отрывки из своей книги (которая казалась ещё далеко не полной), или собственные стихи, или записывал рассказ Фродо о его приключениях.
Утром последнего дня Фродо пришел к Бильбо один. Старый хоббит выволок из-под кровати деревянный сундучок, откинул крышку и принялся рыться внутри.
— Тут твой меч, — сказал он. — Но он, знаешь ли, сломан. Я взял его, чтоб сохранить, да позабыл отдать кузнецам. Теперь уж поздно. Вот я и подумал — может, тебе подойдет этот, а?
Он вынул из сундучка маленький меч в потёртых кожаных ножнах. Потом обнажил его — и острый клинок внезапно взблеснул холодно и ярко.
— Это Разитель, — продолжал он, и с небольшим усилием вонзил его в деревянную балку. — Бери его, если хочешь, — мне он, думаю, больше не понадобится.
Фродо с благодарностью взял меч.
— И это тоже! — сказал Бильбо, вытаскивая свёрток, довольно тяжёлый на вид. Он развернул несколько слоев старого плаща и вынул кольчужную рубаху. Она была сплетена из множества колец — мягкая, как полотно, холодная, как лёд и крепкая, как адамант. К ней полагался пояс из жемчуга и горного хрусталя.
