В холодном, чистом воздухе отчетливо разнеслось ржание боевых коней. Грянула песня. Край солнца — огненная дуга — медленно выступил из–за края мира[340], и роханские всадники с громким кличем ринулись в атаку. Алым засверкали на солнце кольчуги и копья. Орки завопили, заревели — и в одну минуту выпустили по всадникам все стрелы, какие у них только оставались. Несколько человек упали с коней, но строй роханцев не сломался: всадники накатили на холм, схлынули — и развернулись для новой атаки. Уцелевшие орки бросились врассыпную, но всадники гнались за ними, настигали и убивали. Внезапно из общей сумятицы выделился сплоченный орочий отряд и черным клином двинулся к лесу, прямо навстречу Мерри и Пиппину. Трое всадников, попытавшихся преградить оркам дорогу, уже лежали мертвые, порубленные саблями.
– Довольно глазеть, — решил Мерри. — Это же Углук! Что–то меня не тянет встретиться с ним еще раз!
Хоббиты повернулись и кинулись прочь, в темную, тенистую глубину леса.
Они так и не увидели развязки. У самого края Фангорна Углук оказался в тесном кольце всадников. Там он и был наконец убит Эомером, Третьим Маршалом Рохирримов; для этого Эомеру пришлось спешиться и вступить с главарем Урук–хаев в единоборство. Покончив с Углуком, всадники настигли в степи остальных орков — всех, у кого были еще силы бежать, — и уничтожили.
Затем, насыпав курган над телами павших товарищей и пропев им хвалу, роханцы развели огромный костер и развеяли прах врагов над полем сражения. Так закончился поход Урук–хаев к Андуину. Ни в Мордоре, ни в Исенгарде так никогда и не узнали, что произошло с орочьим отрядом. И все же дым от костра, поднявшийся высоко в небо, видели многие зоркие глаза.
Тем временем хоббиты с немалым трудом продирались через густую темную чащу, поспешая вверх по течению Энтвейи, на запад, к склонам гор, и все дальше углубляясь в Фангорнский лес. Страх оставался все дальше за спиной, и беглецы вскоре убавили шаг. Дышать отчего–то стало трудно, не хватало воздуха, но почему — хоббитам было невдомек.
Наконец Мерри остановился.
– Так мы далеко не уйдем, — сказал он, задыхаясь. — Ветерка бы!
– Или, на худой конец, водицы, — согласился Пиппин. — В горле пересохло!
Он забрался на большой корень, нависавший над потоком, и, наклонившись, зачерпнул горстью немного воды. Вода была чистая, холодная, и хоббит напился вдосталь. Не захотел отставать и Мерри. Вода освежила, на душе у друзей стало веселее. Они уселись на берегу, болтая в воде сбитыми в кровь ногами и оглядываясь на деревья, которые молча стояли вокруг, ряд за рядом уходя в серый полумрак.
– Ну как, не заплутал еще? — поинтересовался Пиппин, откидываясь к огромному, в несколько обхватов, стволу. — Вообще–то мы можем просто идти вдоль реки — Энтвейя, кажется, или как там ее называют? В случае чего вернемся той же дорогой.
– Если ноги не подкачают, — сказал Мерри, — и если не задохнемся.
– Да, уж больно тут душно, — признал Пиппин. — И темно. Прямо как в Большом Доме Тукков, что в Смайлах, близ Туккборо, в Старом Зале. В этом зале уже много поколений не переставляют мебель и вообще ничего не меняют. Когда–то там жил Старый Тукк, и жил так долго, что вместе с ним успел состариться и сам зал. Как он умер сотню лет назад, так там никто ничего и не трогал. А старина Геронтиус был моим прапрапрадедом. Стало быть, это история давняя… Но для этого леса, я чувствую, наши сто лет — чепуха. Что–то он уж больно древний. Ты только глянь на эти хвосты, усы и бороды! А листья? Сухие лохмотья какие–то. И почти не облетели. Не очень–то здесь опрятно… Интересно, какая в этом лесу бывает весна, если вообще бывает?
– И все–таки солнышко сюда заглядывает, — сказал Мерри уверенно. — Не то что в Черной Пуще, если не врет Бильбо. В Черной Пуще тьма непроглядная, чернота непролазная, и там водятся черные жуткие твари. А здесь просто темно. И какой–то он… ужасно древесный, этот лес. Вряд ли здесь живут звери. Разве забредет кто ненароком, но чтобы обосноваться надолго — нет, быть того не может.
– Хоббиты со зверями вполне согласились бы, — вставил Пиппин. — Не хочется мне идти через этот лес. Что мы тут забыли? Здесь хоть сотню верст пройди — ничего пожевать не встретишь, я уверен. Как наши запасы?
– Какие там запасы, — отозвался Мерри. — Никаких запасов у нас нет, кроме пары
Они еще раз проверили карманы. Эльфийских хлебцев могло хватить разве что дней на пять, да и то если впроголодь.
– Одеял нет, завернуться не во что, — продолжал Мерри. — В какую сторону ни подайся, ночью будем стучать зубами.
– Ну ладно, по дороге что–нибудь придумаем, — махнул рукой Пиппин. — Утро–то, наверное, уже на исходе.
И вдруг они заметили в глубине леса пятно света, — видимо, солнечным лучам удалось пробить густую лесную кровлю.
– Глянь–ка! — восхитился Мерри. — Пока мы тут стояли, солнце, наверное, спряталось в облака, а теперь опять выглянуло. А может, просто поднялось повыше и нашло просвет в листьях? Это недалеко — идем посмотрим!
