Пиппин стряхнул с рук веревку и добыл из кармана хлебцы.
– Пора сматываться, — сказал он. — Минуточку!
Меч Грышнаха лежал поблизости, но — увы — Пиппину он оказался не по плечу: тяжеловат, да и неудобен. Хоббит подполз к трупу и, отыскав на поясе у орка ножны, вытащил оттуда длинный острый кинжал. Теперь он без труда мог перерезать веревки.
– А теперь в путь, — сказал он, покончив с этим делом. — Мы подкрепились, так что, надеюсь, ноги не подведут, но я предлагаю для начала попробовать другой способ — по–пластунски!
Мерри не спорил, и они поползли. Земля была мягкая, упругая, и это помогало хоббитам, но все же продвигались они медленно и с трудом, а путь пришлось проделать порядочный. Только обогнув как можно дальше сторожевой костер и выбравшись к реке, бурлившей в черной глубине под обрывом, хоббиты наконец оглянулись.
Шум смолк. Видно, «парней» Маухура в конце концов перебили, а нет — так обратили в бегство. Осада продолжалась, но развязка была уже близка: ночь минула, близился рассвет, и небо на востоке постепенно бледнело.
– Надо бы куда–нибудь спрятаться, — сказал Пиппин. — Как бы нас не заметили! Всадники, конечно, догадаются, что мы не орки, когда разглядят наши трупы поближе, но вряд ли нас это сильно утешит. — Он поднялся и слегка притопнул. — Ну и веревки — все равно что сталь! Но все–таки ноги уже согреваются. А ты как?
Мерри встал.
– Вроде не падаю, — объявил он. —
– Только не здесь, — предостерег Пиппин. — Здесь чересчур крутой берег. Айда за мной!
И они побрели вдоль реки к лесу. Небо на востоке становилось все светлее. Пиппин и Мерри весело обменивались впечатлениями, на всегдашний хоббичий лад болтая легко и беззаботно. Если бы кто–нибудь в эту минуту подслушал их, то, наверное, ни за что не догадался бы, что они только что перенесли жестокие испытания и подвергались смертельной опасности. Кстати сказать, им и теперь не больно–то светило найти помощь, участие или хотя бы убежище, что оба отлично понимали.
– А вы неплохо провернули это дельце, уважаемый господин Тукк! — говорил Мерри. — Если мне повезет и я смогу отчитаться перед стариком Бильбо, то вам, уважаемый, выделят в книге никак не меньше отдельной главы, это уж как пить дать! Отличная работа! Как ловко тебе удалось расколоть этого волосатого бандюгу, а? Просто блеск! И подыграл ты ему славно. Только бы вот узнать, наткнулся ли кто–нибудь на твой след и что стало с брошкой. Потеряй я свою, я бы ужасно расстроился, а твоя–то, боюсь, пропала с концами! Эх! Чтобы с тобой сравняться, надо будет изрядно попотеть. Впрочем, теперь наступает черед твоего кузена Брендибэка! Ты, верно, понятия не имеешь, где мы очутились, а я, в отличие от тебя, в Ривенделле времени даром не терял и знаю, что мы находимся не где–нибудь, а на берегу Энтвейи, а впереди — последний отрог Туманных Гор и Фангорнский лес.
Как бы в подтверждение его слов прямо перед ними вдруг выросла темная стена деревьев. Ночь словно искала укрытия под раскидистыми великанами, отступая перед рассветом.
– Что ж, вперед, господин Брендибэк! — согласился Пиппин. — А может, лучше назад? Нас предупреждали, что в этом лесу не очень–то погуляешь. Хотя что я говорю! Столь ученый хоббит не мог позабыть такой важной подробности!
– Да уж как–нибудь, — ответил Мерри. — Но сейчас, по–моему, лучше схорониться в лесу, чем соваться обратно, в гущу драки!
И он шагнул вперед, в тень могучих крон. Деревья в этом лесу казались такими старыми, что невозможно было догадаться, сколько же им лет. С ветвей, развеваясь и покачиваясь на ветру, свисали длинные бороды лишайников. Прежде чем углубиться в чащу, хоббиты в последний раз боязливо выглянули из лесной мглы. В тусклом полумраке они напоминали малышей–эльфов — вот так же выглядывали когда–то из–за стволов Дикого Леса дети Старшего Племени, дивясь первому Восходу…
Далеко–далеко, за Великой Рекой, за Бурыми Увалами, за серыми степными верстами, разгоралась заря, алая как пламя. Звучно затрубили роханские рога, приветствуя солнце. Лагерь всадников ожил. Рога, перекликаясь, вторили друг другу.
