– Ты, дружок, слишком прыток, — сказал Гэндальф. — Фангорн прожил долгую, неторопливую жизнь. Я знаю о нем совсем немного, но даже из этого немногого получится очень и очень длинная история, а у нас нет времени. Древобород — это действительно Фангорн, хранитель Фангорнского леса, старейший из энтийских патриархов, да и не только из них: старше его среди обитателей нынешнего Средьземелья вообще никого не сыщешь. Очень надеюсь, что ты с ним повстречаешься, Леголас! Мерри и Пиппину крепко повезло: они столкнулись с ним нос к носу, вот на этом самом месте, где мы с вами теперь сидим. Это было два дня назад. Древобород взял их с собой на дальний конец леса, к самому подножию гор, — там у него дом. Захаживает он на эту поляну, как правило, если чем–нибудь встревожен или когда из внешнего мира долетают беспокойные слухи. Четыре дня назад я его встретил — он шагал по лесу и, видимо, заметил меня, ибо приостановился, — но я не стал его окликать: меня одолевали тяжелые думы. Это было сразу после поединка с Вражьим Глазом, и я не смог преодолеть усталость. Древобород тоже не заговорил со мной и не позвал меня по имени.
– Может, он тоже принял тебя за Сарумана? — предположил Гимли. — И потом, ты говоришь о Фангорне как о старом друге. А я думал, что Фангорн опасен и шутки с ним плохи!
– Опасен? Еще бы! — воскликнул Гэндальф. — Я тоже опасен и шутить со мной тоже не советую! Опаснее меня вы на своем пути никого не встретите, если только вас не схватят и не приведут живьем к престолу Черного Властелина. Или вот Арагорн. С ним тоже шутки плохи. Не говорю уже о Леголасе! Ты со всех сторон окружен опасными и грозными воинами и волшебниками, Гимли, сын Глоина! Но ты и сам ни в чем им не уступаешь, я не поручусь за голову того, кто станет шутить с тобой! Фангорнский лес очень опасен, это верно — особенно для тех, кто чуть что хватается за топор. Опасен и сам Древобород, хотя в то же время он — мудрый и добрый хозяин своего Леса. Он долго не давал воли гневу, долго копил обиду — и вот она взбурлила, перелилась через край и затопила весь Лес. Появление хоббитов и то, что они рассказали, оказалось той каплей, что переполнила чашу. Река вышла из берегов и теперь катит свои могучие воды на твердыню Сарумана и на его дровосеков. Произойдет такое, о чем в Средьземелье не слыхивали со времен Старшей Эпохи: энты проснулись от векового сна и собираются показать, на что они способны.
– Что же они хотят сделать? — спросил пораженный Леголас.
– Не знаю. Думаю, они и сами не знают пока хорошенько, на что способны. Как–то еще обернется дело? — Гэндальф опустил голову и глубоко задумался.
Остальные молча смотрели на него. Луч солнца, пробившийся сквозь бегущие облака, упал на руки волшебника, лежавшие на коленях ладонями кверху. Казалось, пригоршни его полны света, как две чаши с лучащейся водой. Наконец Гэндальф поднял голову и взглянул прямо на солнце.
– Утро кончается, — молвил он. — Пора в дорогу.
– Будем ли мы разыскивать хоббитов и Древоборода? — спросил Арагорн.
– Нет, — ответил Гэндальф. — Твой путь лежит в другую сторону. Я постарался вселить в вас надежду. Но надеяться — еще не значит победить. Нас и всех наших друзей ждет битва, такая битва, где уверенность в победе может дать только Кольцо. В сердце моем — великая печаль и великий страх, ибо многое будет уничтожено, и, может статься, мы потеряем все, что имеем. Я — Гэндальф, Гэндальф Белый, но Черное все еще сильнее меня.
Он встал и устремил взгляд на восток, заслонив глаза от солнца: казалось, он видит нечто такое, чего остальным видеть не дано. Покачав головой, он негромко молвил:
– Нет, изменить что–либо уже не в нашей власти. Кольцо ушло. По крайней мере, у нас нет больше искушения им воспользоваться. Придется встречать опасность лицом к лицу. Вряд ли мы выстоим, но давайте радоваться, что избежали еще большей опасности, против которой мы были бы бессильны! — Он обернулся. — Ну что ж, Арагорн, сын Араторна! Не жалей о выборе, который ты сделал у стен Эмин Муйла! Погоня была не напрасной. Ты преодолел сомнения, внял голосу совести — и сделал правильный выбор. Вот и награда: наша встреча состоялась вовремя. Еще немного, и было бы поздно. Твои спутники исполнили свой долг. Теперь тебя зовет слово, которое ты дал Эомеру. Иди в Эдорас, иди к Теодену, в Золотые Палаты! Ты нужен Рохану. Пора Андарилу испытать себя в битве: он давно ее ждет. Пусть свет его вспыхнет для всех! Рохан воюет и терпит поражение за поражением. Но едва ли не хуже обстоят дела с самим Теоденом.
– Значит, мы так и не свидимся с нашими веселыми хоббитами? — спросил Леголас.
– Я этого не говорил, — возразил Гэндальф. — Кто может знать наперед? Имейте терпение. Идите, куда зовет вас долг, и не теряйте надежды. В Эдорас! Мне по пути с вами.
– Далека дорога до Эдораса, и пешему нелегко одолеть ее, старец он или юноша, — покачал головой Арагорн. — Боюсь, что, пока мы доберемся туда, все битвы уже отгремят.
– Посмотрим, посмотрим, — сказал Гэндальф. — Так вы идете со мной?
