Солнце зашло, а Скадуфакс все несся вперед. Кончились долгие сумерки, наступила ночь. Когда всадники наконец остановились и спешились, даже у Арагорна спина затекла и онемела. Гэндальф дал своим спутникам всего несколько часов на отдых. Гимли и Леголас заснули; Арагорн лежал без сна, распростершись на земле лицом к небу, а Гэндальф так и простоял все это время, опершись на посох и вглядываясь в темноту, окутавшую горизонт. Вокруг царила тишина, ничто не нарушало безмолвия. Степь словно вымерла. Когда волшебник поднял остальных, по ночному небу протянулись длинные облака, подгоняемые ночным ветром. В темноте, под холодными лучами луны, всадники помчались дальше — так же быстро, как и при свете дня.
Час уходил за часом, а кони все мчались и мчались по степи. Гимли клевал носом и один раз чуть было не упал, но Гэндальф вовремя успел подхватить его и растолкать. Арод и Хасуфэл, усталые, но гордые, не отставали от своего вожака, легкой тенью мчавшегося впереди. Версты уносились прочь. Горбушка луны медленно опускалась в тучи, затянувшие западный горизонт.
Внезапно потянуло пронизывающим холодом. Тьма на востоке сменилась холодным серым рассветом, и наконец из–за далеких черных стен Эмин Муйла сверкнули алые лучи солнца. Встала прозрачная, светлая заря. В склоненных травах зашумел ветер, словно спеша наперерез всадникам. Внезапно Скадуфакс остановился как вкопанный и громко заржал. Гэндальф указал рукой вперед.
– Смотрите! — воскликнул он, и его друзья подняли усталые глаза.
Впереди высились горы Юга — снежноверхие, изрезанные черными линиями ущелий. К предгорьям поднимались луга, длинными зелеными языками уходя вверх и пропадая в узких, мрачных теснинах, проложивших себе путь к самому сердцу гор, где утро еще не заступило место ночи. Среди них открывалась широкая долина, которая вдавалась в горы, как морской залив. На дальнем конце ее высилась огромная выветренная скала с острой вершиной, а у входа в долину, как часовой, стоял одинокий холм. У подножия холма вилась серебристая нить реки, а верхушки уже коснулись рассветные лучи. В глаза путникам блеснула золотая искра.
– Говори, Леголас! — велел Гэндальф. — Скажи нам, что ты видишь?
Леголас заслонил глаза от низких лучей рассветного солнца.
– С ледников катится вниз белый поток, — начал он. — Там, где он выбегает из сумрака долины, стоит зеленый холм. Холм обнесен мощной стеной, рвом и колючей изгородью. За изгородью видны крыши домов, а посередине, на зеленой поляне, высятся палаты, построенные, по–моему, не кем–нибудь, а людьми. Кажется, эти палаты крыты золотом.[365] Блеск их виден издалека…[366] Столбы у дверей тоже золотые. У порога стоят воины в блестящих кольчугах, но вокруг пусто, — должно быть, роханцы еще спят.
– Город называется Эдорас, — сказал Гэндальф. — А золотые палаты зовутся Метузельд. В них живет Теоден, сын Тенгела[367], король Роханской Марки. Мы прибыли сюда на рассвете. Вот он, Эдорас, — дорога открыта! И все же будьте осторожны! У границ Рохана идет война, и Рохирримы, Хозяева Табунов, не спят, что бы нам издалека ни казалось. Мой совет: не вынимайте оружия и не будьте слишком высокомерны. Иначе не стоять нам перед троном короля Теодена!
Утро, чистое и звонкое, еще только разгоралось и в вышине пели птицы, когда всадники подъехали к берегу реки. Поток спускался на равнину с холмов и, описав широкую петлю, перерезал дорогу, а потом бежал дальше, к востоку, чтобы там, вдали, соединиться с Энтвейей, лениво текущей в своих камышовых берегах. Все вокруг зеленело. По влажным луговинам и травянистым берегам потока росли ивы. Здесь, в этой южной стране, кончики их ветвей уже по–весеннему малиновели. Через реку, судя по всему, переправлялись вброд: низкие берега испещрены были следами конских копыт. Всадники вступили в воду, переправились на другой берег и оказались на широкой наезженной дороге, поднимавшейся в гору.
Невдалеке от подножия обнесенного стеной холма дорога вошла в тень высоких зеленых курганов. Западные склоны их были словно запорошены снегом: трава цвела бесчисленными крошечными цветами, похожими на звезды.
– Взгляните! — показал на цветы Гэндальф. — Какие ясные глаза у этой травы! Они зовутся
– Семь курганов слева и девять справа, — сосчитал Арагорн.
– Много же поколений минуло в мире с тех пор, как были построены Золотые Палаты!
– Пятьсот раз успели облететь багряные листья в Черной Пуще, у меня дома, — молвил Леголас. — Но нам это не кажется таким уж большим сроком.
