– Привет тебе, Эомер, сын сестры моей! — молвил Теоден. — Я рад видеть тебя невредимым!
– Радуйся, Король Рохирримов! — поклонился Эомер. — Ночь миновала, наступил день. Но он принес с собой много странного!
Он обернулся и еще раз окинул изумленным взглядом лес и Белого Всадника.
– Ты вновь являешься, когда нужен больше всего и когда тебя уже никто не ждет! — воскликнул он.
– Как это — не ждет? — поднял брови Гэндальф. — Я же сказал, что вернусь, и назначил вам встречу у Хельмского Вала.
– Но ты не назвал часа и не сказал, как это произойдет!.. Необычное ты привел нам подкрепление! Воистину, ты — великий кудесник, о Гэндальф Белый!
– Может быть, может быть… Но если и так, кудесничать я еще не начинал. Что я сделал? Дал добрый совет, видя, что вы в опасности, да воспользовался быстротой Скадуфакса — вот и все! Победой вы обязаны собственной доблести да еще выносливости воинов из Западного Фолда — они шли всю ночь.
Но на Гэндальфа смотрели с прежним, если не бóльшим удивлением. Все чаще люди с подозрением оглядывались на лес и проводили рукой по глазам. Неужели Гэндальф ничего не видит?
Гэндальф рассмеялся долгим и веселым смехом.
– Вы говорите о деревьях? Не пугайтесь, я вижу их не хуже вашего. Но я тут ни при чем. Даже Мудрые не могут приказывать Лесу. Просто все обернулось гораздо удачнее, чем я замышлял, и удачнее, чем я мог надеяться!
– Чьи же это чары, если не твои? — не поверил Теоден. — Не Сарумановы же! Неужели тут замешан какой–нибудь третий волшебник, о котором нам еще предстоит узнать?
– Это не чары. Здесь сила куда более древняя, — покачал головой Гэндальф. — Она явилась на землю раньше, чем раздалась первая песня эльфа, раньше, чем первый гном взял в руки первый молот.
– И какой же ответ у твоей загадки? — спросил Теоден.
– Если хочешь узнать ответ, тебе придется поехать со мной в Исенгард, — ответил Гэндальф.
– В Исенгард? — поразились стоявшие вокруг.
– В Исенгард, — повторил Гэндальф. — Во всяком случае, я еду в Исенгард, и никому не возбраняется ко мне присоединиться. Там мы увидим кое–что любопытное.
– Даже собери ты воедино всех воинов Марки, даже исцели их от ран и усталости — и то не наберешь ты войска, с которым мы могли бы напасть на твердыню Сарумана, — нахмурился Теоден.
– И все же я еду в Исенгард, — невозмутимо повторил Гэндальф. — Правда, ненадолго. Мой путь лежит на восток. Жди меня в Эдорасе, Король! Еще не сменится месяц, как я буду там.
– Нет! — возразил Теоден. — В черный час перед самой зарей я усомнился в тебе, но теперь мы уже не расстанемся. Если таков твой совет — я поеду с тобой!
– Мне надо потолковать с Саруманом, и как можно скорее, — сказал Гэндальф. — Саруман причинил тебе много зла, о Король, и я хочу, чтобы ты присутствовал при нашем разговоре. Когда вы сможете выступить в поход и быстро ли поскачут ваши кони?
– Мои люди устали в бою, — ответил Король. — Устал и я. Мы долго были в пути и давно не смыкали глаз. Увы! Мой преклонный возраст — не наговор Червеуста. Это — болезнь, которой не вылечить даже Гэндальфу.
– Тогда скажи всем, кто отправится с нами, что они могут пока отдохнуть, — согласился Гэндальф. — Мы поедем под покровом сумерек. Это тоже неплохо: наш поход должен оставаться в тайне, если, конечно, это возможно. Но не бери большого отряда, Теоден! Мы едем вести переговоры, а не биться!
Король выбрал несколько быстрых всадников, оставшихся невредимыми в бою, и приказал им скакать во все концы Рохана с вестью о победе. Всем, молодым и старым, велено было спешить в Эдорас: на второй день после полнолуния туда должны были явиться все роханцы, способные владеть оружием. В Исенгард Король пригласил Эомера и десятка два всадников из свиты. Вызвался ехать с Гэндальфом и Арагорн, а с ним — Леголас и Гимли. Несмотря на рану, гном не пожелал оставаться в крепости.
– Удар был так себе, — сказал он. — И не забывайте про шлем. Можно сказать, что я отделался легким испугом. Нет, шалишь, орочья царапина меня не остановит!
– Пока мы отдыхаем, я займусь твоей раной, — сказал Арагорн.
Король вернулся в Хорнбург и заснул мирным сном, какого не знал уже много лет. Воины, избранные в свиту Короля, тоже отправились отдыхать. Всем остальным — за исключением раненых — пришлось взяться за нелегкий труд похорон, ибо на поле брани осталось много павших — как у стен крепости, так и в глубине Теснины.
Из орков не уцелел ни один, и орочьих трупов на поле битвы валялось бесчисленное множество. Из горцев многие сдались в плен — они были напуганы до полусмерти и молили о пощаде.
Роханцы отобрали у них оружие и отправили работать.
