Сэм, выскочив из укрытия, в два прыжка подлетел к Голлуму и, прежде чем тот опомнился, сел на него верхом. Но даже и застигнутый врасплох, Голлум оказался более опасным противником, чем рассчитывал Сэм. Не успел хоббит как следует прижать врага к земле, как тот обхватил его длинными ногами, обвил руками и зажал мертвой хваткой, не давая шевельнуться и постепенно сдавливая объятия, словно веревочные петли. Липкие пальцы нащупали горло. Острые зубы впились в плечо. Сэм смог сделать только одно — изо всех сил боднуть Голлума в лицо своей круглой крепкой головой. Голлум зашипел и плюнул, но лап не разжал.
Несдобровать бы Сэму, будь он один. Но Фродо, выхватив из ножен Жало, бросился на помощь. Левой рукой он поймал Голлума за жидкие волосы и запрокинул ему голову так, что белесые, ненавидящие глаза уставились в небо.
– А ну пусти, Голлум, — приказал Фродо. — Это не что–нибудь, а Жало. Оно тебе знакомо. Давай, давай, иначе испробуешь его на себе! Перережу глотку и не задумаюсь, ясно?
Голлум тут же сдался и обмяк, как мокрая веревка. Сэм, ощупывая плечо, поднялся на ноги. Глаза его горели гневом, но отомстить немедленно просто рука не поднималась — противник валялся на камнях у ног и хныкал самым жалким образом:
– Не делай нам больно! Запрети им делать нам больно, мое С–сокровище! Хоббитсы хорош–шие, добрые, они не сделают нам больно, правда? Мы ничего плохого не замышляли. Хоббит бросился на нас, как кот на бедную мышку. Нам так одиноко,
– Что с ним делать? — спросил Сэм растерянно. — Мое мнение — связать покрепче, чтобы больше за нами не таскался, и вся недолга!
– Хоббитсы хотят нас–с убить, убить! — взвизгнул Голлум. — Жестокие маленькие хоббитсы! Они хотят нас связать и брос–сить здесь, на холодных, твердых камнях,
– Нет, — сказал Фродо. — Если убивать, то уж сразу. Но сейчас мы просто не можем этого сделать. Несчастный уродец! Он действительно не причинил нам пока никакого зла!
– Как это не причинил? — изумился Сэм, потирая плечо. — Ну, не причинил, так замышлял! И теперь замышляет, помяните мое слово! Его заветнейшая мечта — придушить нас во сне, тепленьких. Точно вам говорю!
– Боюсь, ты прав, — признал Фродо. — Но одно дело — замышлять, другое — исполнить…
Он надолго задумался. Голлум лежал неподвижно. Хныканье стихло. Сэм стоял над поверженным врагом, сверля его сердитым взглядом.
Фродо вдруг почудилось, что в ушах у него звучат слабые, но отчетливые голоса из прошлого:
– Быть по сему,– вслух ответил хоббит, опуская меч.– Правда, я еще боюсь. И все же, как видишь, я решил не трогать его. Ибо я повстречался с ним лицом к лицу, и мне стало его жалко.
Сэм удивленно уставился на хозяина, который, казалось, разговаривал с кем–то невидимым. Голлум приподнял голову.
– Да–да, мы так нещ–щ–щас–сны, С–сокровище мое, — заскулил он. — Бедные мы, нещасные! Хоббитсы нас–с–с не убьют, хоббитсы хорошие.
– Не убьют, — сказал Фродо, — но и не отпустят. Ты полон злобы и коварства, Голлум. Тебе придется пойти с нами, а уж мы за тобой присмотрим. Но ты должен будешь помогать нам по мере сил. За добро платят добром!
– С–само с–собой, с–само с–собой! — воскликнул Голлум и сел. — Хоббитсы хорошие! Мы пойдем с ними. Мы отыщем для них в темноте надежные тропки, да. Но куда они торопятся, куда спешат по холодным, твердым камням, хотелось бы нам знать? Оч–чень, оч–чень хотелось бы!
Он поднял взгляд на хоббитов, и в его бледных, подслеповатых глазках мелькнул хитрый, заговорщический огонек.
Сэм нахмурился и скрипнул зубами. Он видел, что хозяин настроен как–то чуднó и спорить с ним толку не будет, — и все же ответа, который последовал, Сэм ждал менее всего.
