Пока Сэм возился с узлом, Фродо сторожил Голлума. Итог оказался неожиданным: Голлум запищал, тоненько и душераздирающе. Жутко было даже слышать этот писк. Голлум выгибался, пытаясь достать зубами до щиколотки и перегрызть узел, и выл не переставая.
В конце концов пришлось поверить, что Голлуму и правда больно, но узел здесь был явно ни при чем. Фродо проверил его и убедился, что петля затянута не так уж и туго. Сэм оказался милосерднее, чем его речи.
– Что с тобой? — спросил Фродо у Голлума. — Ты хотел убежать, и мы тебя связали, но делать тебе больно мы вовсе не собирались.
– Больно, больно! — шипел Голлум. — Оно морозит, оно кусает![418] Его сплели проклятые эльфы — чтоб их разорвало! Злые, жестокие хоббитсы! Вот почему мы хотели убежать, мое Сокровище, вот почему! Мы догадались, что это жестокие хоббитсы. Они водятся с эльфами, ужасными зоркими эльфами! Развяжите нас! Нам больно!
– Нет, — ответил Фродо. — Веревки мы с тебя не снимем. Разве что… — он на мгновение задумался, — разве что ты дашь такое обещание, чтобы я мог поверить.
– Мы поклянемся, поклянемся, мы будем делать все, что они нам скажут, да! — подхватил Голлум, по–прежнему корчась и хватаясь за лодыжку. — Веревка делает нам больно!
– Поклянешься? — переспросил Фродо.
– Смеагол, да, — сказал вдруг отчетливо Голлум и широко открыл глаза, в которых зажегся странный огонь. — Смеагол поклянется. На Сокровище.
Фродо выпрямился — и Сэма вновь поразили его суровый тон и слова:
– На Сокровище? И у тебя хватает дерзости? Подумай хорошенько!
Воедино сковать их и ввергнуть во тьму…
Неужели ты осмелишься вверить ему свою судьбу? Знай, эта клятва свяжет тебя крепко. Но Сокровище коварнее тебя. Оно может исказить твои слова и представить их в ином свете. Берегись!
Голлум съежился, повторяя:
– На Сокровище, на Сокровище!
– В чем же ты поклянешься? — спросил Фродо.
– Что Смеагол будет хорошим, очень хорошим! — решительно заявил Голлум. И вдруг, подползая к Фродо, хрипло зашептал, ластясь к его ногам и дрожа, будто в смертельном страхе от собственных речей. — Смеагол поклянется, что никогда, никогда не предаст Сокровища Ему. Он его не получит. Никогда. Смеагол спасет Сокровище. Но он должен поклясться на Сокровище.
– Нет! На Сокровище ты клясться не будешь, — отрезал Фродо, с жалостью, но сурово глядя вниз, на юлящего перед ним Голлума. — Ты надеешься увидеть
На мгновение Сэму померещилось, что хозяин внезапно вырос, а Голлум, наоборот, уменьшился. Там, где только что стоял Фродо, высилась суровая тень — тень могучего властителя, который ослепил бы мир своим сиянием, если бы не окутавшее его серое облако. У ног грозной тени скулила какая–то жалкая собачонка. И вместе с тем в чем–то эти двое были, как ни странно, сродни — и понимали друг друга без слов. Внезапно Голлум вскочил и принялся прыгать около Фродо, то ластясь к его коленям, то пытаясь, как собака, встать передними лапами ему на грудь.
– Прекрати! — велел Фродо. — Клянись!
– Мы клянемся, да, да. Клянусь! — отозвался Голлум. — Я буду теперь служить Хозяину Сокровища. Хозяин хороший. Смеагол тоже хороший,
– Сними веревку, Сэм, — приказал Фродо.
Сэм нехотя подчинился. Голлум сразу вскинулся и принялся скакать вокруг хоббитов, словно побитая дворняжка, которую хозяин, сменив гнев на милость, потрепал за ухом. С этой минуты в Голлуме наметилась перемена, к которой хоббиты вскоре привыкли. Почти исчезла всегдашняя шепелявость, прекратился скулеж; Голлум перестал обращаться только к себе и удостоил наконец этой чести и хоббитов. Если те делали к нему шаг или просто неожиданно резко поворачивались, он съеживался и отскакивал; эльфийских плащей старался не касаться, но в общем вел себя дружелюбно. Жалко было смотреть, как он из кожи вон лезет, чтобы услужить и подольститься. Услышав шутку или даже просто ласковое слово, Голлум заливался кудахчущим смехом и выкидывал какое–нибудь коленце, а если Фродо его упрекал, хотя бы и легонько, — немедленно пускался хныкать. Сэм старался говорить с ним поменьше. Новый Голлум, Смеагол, вызывал в нем еще больше подозрений, чем прежний, а нравился он Сэму меньше — если только это было возможно.
– Ну, Голлум, или как там тебя теперь зовут, — подтолкнул он пленника, — пошли! Луна закатилась, ночь скоро минет. Пора идти.
– Да, да, еще бы! — со всей охотой отозвался Голлум. — Через болото только одна дорога. Это я, я ее нашел. Орки по ней не ходят. Орки не знают этой дороги. Орки боятся болот, они обходят их за много верст. Повезло вам, ох повезло, что вы сюда забрели! Большая удача, что встретили Смеагола, да, да! Идите за Смеаголом!
Он отбежал на несколько шагов и вопросительно посмотрел на хоббитов, как пес, который приглашает хозяев на прогулку.
