– Ворота? — заскрипел Голлум с видом удивленным и перепуганным. — Что?! Ворота, говорит хозяин? Да, да, так прямо и говорит! Смеагол добрый, Смеагол сделает все, что скажут, о да. Но хотели бы мы знать, как заговорит хозяин, когда мы подойдем ближе? Ворота не такие красивые, как он думает, о нет!
– Идем–ка, — резко оборвал его Сэм. — И кончим с этим.
Опускались сумерки. Путники выбрались из ямы и медленно побрели вперед по мертвой земле. Но не успели они пройти и нескольких шагов, как на них нахлынул тот же страх, что и раньше, когда крылатая тень с бурей пронеслась над болотами. Они замерли, упав на зловонные камни, но на этот раз в сумрачном вечернем небе ничего разглядеть не удалось. Угроза миновала быстро — крылатый всадник летел высоко в поднебесье, спеша, видимо, из Барад–дура с каким–то срочным поручением. Выждав, Голлум встал и крадучись двинулся дальше, дрожа всем телом и что–то бормоча.
Примерно через час после полуночи паника накатила на хоббитов в третий раз, но теперь источник страха был еще дальше, еще слабее, словно Всадник летел выше облаков. Теперь он несся на запад. На этот раз Голлум почему–то просто обезумел от ужаса. Он трясся и причитал: всему конец! Выследили! Теперь Враг все о них знает!
– Три раза! — рыдал он. — Три! Это угроза! Это уже прямая угроза! Они чувствуют, где мы, они чуют Сокровище. Они слуги Сокровища. Дальше идти нельзя! Туда нельзя! Незачем! Уже незачем!
Уговоры и ласковые слова не помогали. Фродо вынужден был положить руку на меч и сердито прикрикнуть — только тогда Голлум, огрызнувшись, поднялся и поплелся впереди, как побитая собака.
Так, спотыкаясь и чуть не падая, брели они сквозь усталость идущей на убыль ночи, молча, не поднимая головы, навстречу новому, полному страхов дню, ничего не видя перед собой и ничего не слыша, кроме свиста ветра в ушах.
Прежде чем занялась заря, путешествие в Мордор закончилось. Болота и пустыни остались позади; впереди, на бледном небе, угрожающе подняли головы черные горы.
С запада Мордор был огражден темным хребтом Эфел Дуат[423], или Горами Мрака; с севера изломанной линией тянулись острые вершины и голые склоны Эред Литуи[424], серые, как пепел. Два хребта сближались, образуя, по сути дела, единую гряду, за которой лежали угрюмые плато Литлад и Горгорот, а между ними горькие воды внутреннего моря — моря Нурнен[425]. Хребты тянули друг к другу длинные, похожие на руки отроги, оставляя посередине глубокое и узкое ущелье — Кирит Горгор, или Заклятый Проход, ворота во владения Врага. По обе стороны прохода нависали высокие утесы; у самого входа в ущелье, справа и слева, возвышались две отвесных скалы, голые и черные. На этих скалах были воздвигнуты крепкие, высокие башни, прозванные Зубами Мордора. В давние времена построили их люди Гондора, гордые своей силой. Произошло это после поражения Саурона и его бегства; башни решено было возвести для того, чтобы он не пытался искать возврата в свои старые владения. Но могущество Гондора ослабло, люди стали беспечнее, и башни на долгое время опустели. И тогда Саурон вернулся. Сторожевые бастионы, пришедшие было в полное запустение, ожили вновь: Саурон начинил их солдатами, чтобы те несли на границе неусыпную стражу. Из каменных стен на север, восток и запад смотрели черные отверстия окон, и из каждого окна день и ночь взирали на пустыню не ведающие сна глаза.
Проход между утесами Черный Властелин перегородил каменной стеной, в которой были устроены стальные ворота. По стене безостановочно расхаживали дозорные. Скалы у подножия гор испещрены были сотнями пещер и переходов, словно выеденных гигантскими личинками; в этих пещерах таились орочьи отряды, готовые высыпать оттуда по первому сигналу, как воинственные черные муравьи. Никто не мог миновать Зубов Мордора, избежав их укуса, — разве что те, кого призывал к себе сам Саурон, или те, кто знал тайные пароли, открывающие вход в Мораннон — Черные Ворота в страну Черного Властелина.
Фродо и Сэм смотрели на башни и на стену в полном отчаянии. Даже издали, в слабом утреннем свете, видно было, как расхаживают по стене черные часовые. Перед Воротами несли службу патрули. Хоббиты выглядывали из ямы, скрытые в тени северного контрфорса исполинской стены Эфел Дуата; отсюда до черной вершины ближайшей башни было меньше чем с полверсты вороньего лету. Над башней курился дымок, словно там, внутри горы, тлел огонь.
Настал день. Над безжизненными скалами Эред Литуи показалось подслеповатое бледно–желтое солнце. И вдруг с башен зазвучали многоголосые трубы. Издалека, из потайных казематов и горных сторожевых постов, ответили — и уже из самой дальней дали эхом отозвались в горных полостях за ущельем мощные рога и барабаны Барад–дура[426]. Новый жуткий день, полный страха и тяжких трудов, начинался в Мордоре. Ночные стражи были отозваны в подземелья; на их место заступили новые — страшные с виду, со свирепым взглядом. Огромные Ворота отливали тусклым стальным блеском.
