Сэм нахмурился. Если бы он мог просверлить взглядом дыру в Голлуме, тот давно стал бы похож на решето. Верного слугу одолевали сомнения. С виду Голлум–Смеагол вроде не притворялся и действительно изо всех сил старался помочь Фродо, но Сэм хорошо помнил подслушанный разговор и не мог поверить, чтобы старый добрый Смеагол, многие годы не смевший и пикнуть, вот так, сразу, одержал победу. Как бы то ни было, последнее слово в споре осталось за Голлумом, а не за Смеаголом. Сэм догадывался, что две половинки злосчастного создания, Смеагол и Голлум (про себя он их называл Ползучкой и Вонючкой) — подписали перемирие и заключили временный союз. Оба готовы были на все, чтобы Кольцо не попало к Врагу; оба хотели уберечь Фродо от плена и присматривать за ним как можно дольше — во всяком случае, пока у Вонючки остается надежда наложить лапы на «Сокровище». В другую дорогу Сэм, признаться, не очень–то верил.
«Одно хорошо — ни та ни другая половина старого негодяя не подозревают, какой подвох мы им готовим, — думал Сэм. — Догадайся он, что господин Фродо собирается покончить с его Сокровищем, беды не пришлось бы дожидаться. Наш приятель Вонючка трясется от одного упоминания о Враге, а ведь он у Врага как бы на службе — или был на службе. Он заложит нас, не сморгнув, — только бы Враг не прознал, что его бывший пленник нам помогает! А если Вонючка дознается, что мы хотим пустить его Сокровище в переплавку, он ни перед чем не остановится. По крайней мере, мне так кажется. Надеюсь, хозяин хорошенько подумает! Ума у него палата, это верно, да вот сердце чересчур уж доброе. Ни один Гэмги на свете не смог бы сказать, как он теперь поступит».
Фродо ответил Голлуму не сразу. Покуда Сэм–тугодум — он же Сэм–мудрый — прикидывал и сомневался, Фродо не отводил глаз от черных утесов Кирит Горгора. Лощина, в которой они прятались, уходила в склон невысокого холма, нависавшего над глубокой, вроде рва, ложбиной, которая отделяла путников от ближайших скал. По ложбине можно было выйти прямо к черному основанию западной сторожевой башни. В свете утра пыльные и блеклые дороги, сходившиеся у Ворот Мордора, видны были особенно четко. Одна сворачивала к северу, другая шла на восток и терялась в тумане, скрывавшем подножия Эред Литуи, третья бежала прямо навстречу хоббитам. Круто обогнув западную сторожевую башню, дорога эта ныряла в узкое русло ложбины и проходила совсем рядом с убежищем хоббитов — сверху Фродо видел ее прекрасно. Миновав яму, она сворачивала к подножиям и уходила в густую тень, сплошь окутывавшую склоны Мрачных Гор; дальше она вела на юг, пробираясь по узкой полосе холмистых равнин между хребтом и Великой Рекой.
Вглядевшись, Фродо внезапно заметил вдали, на равнине, необычайное оживление. Казалось, там, скрытая расстоянием и дымным туманом, тянущимся от болот и пустошей, движется огромная армия. Во мгле то и дело поблескивали копья и шлемы, вдоль дорог, пыля, шли конные полки. Фродо вспомнил видение, посланное ему на вершине Амон Хена всего несколько дней назад. Ему казалось, что с тех пор прошло несколько лет. И вдруг он понял, что безумная надежда, на миг взыгравшая в его сердце, напрасна. Трубы этой армии звали не на битву — они трубили приветствие. То не гондорцы шли на штурм твердынь Черного Властелина, не призраки, восстав из покрытых славой древних могил, явились к Воротам требовать отмщения. Это были люди иной расы, пришедшие с бескрайних просторов Востока по зову своего Владыки. Ночь они простояли лагерем у его Ворот и теперь торопились влиться в могучую, непрестанно растущую армию Мордора. Только тут Фродо наконец осознал, какому они подвергаются риску, устроившись на отдых в двух шагах от Врага, между тем как день все разгорался. Он поскорее надвинул на голову единственную свою защиту — тонкий серый капюшон — и быстро спустился вниз, в лощину. Там он повернулся к Голлуму:
– Смеагол! Я поверю тебе еще раз. Кажется, это мой долг. Такая уж выпала мне судьба — получить помощь именно от тебя, найти ее там, где меньше всего ожидал, а тебе выпало помогать мне, хотя ты столько времени преследовал меня со злым умыслом! Пока что ты заслуживаешь только благодарности и до сей поры держал слово твердо. И действительно, — добавил он, посмотрев на Сэма, — дважды мы были полностью в твоих руках, и ты не причинил нам никакого зла. Ты не сделал попытки отнять у меня то, ради чего шел за нами. Что ж, послужи мне и в третий раз! Но учти, Смеагол: ты в опасности.
– Да, да, хозяин! — охотно закивал Голлум. — В страшной опасности! Смеагол и сам весь дрожит от страха, но он и не думает бежать. Он должен помочь доброму хозяину.
