– Я имею в виду другую опасность, а вовсе не ту, что угрожает нам всем без различия, — оборвал его Фродо. — Есть еще одна, для тебя одного. Ты поклялся на вещи, которую зовешь Сокровищем. Помни это! Сокровище запомнит твою клятву. Но в то же время оно постарается коварно извратить твои мысли, чтобы ты нарушил слово, а сам думал, что свято блюдешь его! Ты сам только что по глупости разоблачил себя. Ты сказал: «Верни Сокровище Смеаголу». Никогда не повторяй этого! Не позволяй этим мыслям укорениться у тебя в голове! Ты никогда не получишь его назад. А если будешь тайно желать этого, плохо кончишь. Запомни накрепко: твоим оно уже никогда не будет! Когда дойдет до дела, я просто–напросто надену его — вот и все. Сокровище давно уже безраздельно тобой распоряжается. Если оно будет у меня на пальце и я велю тебе броситься с обрыва или в огонь — ты подчинишься мне без разговоров. А другого приказа и не жди. Так что берегись, Смеагол!
Сэм посмотрел на Фродо с одобрением, но и несколько ошарашенно: таким он его еще не видел, да и таким тоном Фродо еще никогда не разговаривал. Сэм всегда считал, что славный, милый господин Фродо по слепоте душевной чересчур мягок и снисходителен. Это, правда, не мешало Сэму свято верить, что господин Фродо все равно умнее всех на свете (за исключением разве что старого господина Бильбо и Гэндальфа). Ошибался по–своему и Голлум, — правда, ему это было извинительней: он все–таки знал Фродо всего без году неделю. Он тоже принимал доброту Фродо за слепоту. Речь Фродо явилась для него полной неожиданностью и привела в неописуемый ужас. Он рухнул к ногам Фродо, не в силах выговорить ничего внятного, кроме: «Добрый хозяин! Добрый хозяин!»
Фродо терпеливо выждал, а потом, уже не так строго, продолжал:
– Встань, Голлум, или Смеагол, если тебе так больше нравится! Расскажи, что это за другая дорога, и убеди меня, если сможешь, что есть смысл свернуть ради нее с прямого пути! Я спешу.
Но Голлум был совершенно раздавлен: угроза привела его в самое плачевное состояние. Вытянуть из него что–либо дельное оказалось почти невозможным — он без конца мямлил, скрипел что–то невразумительное и вдруг на полуслове бросался хоббитам в ноги, слезно моля их «пожалеть несчастного Смеагольчика». Наконец он начал успокаиваться, и Фродо постепенно удалось понять следующее: если идти по южной дороге, вдоль Эфел Дуата, рано или поздно выйдешь на перекресток, окруженный кольцом темных деревьев. Направо пойдешь — придешь к Осгилиату и мосту через Андуин, прямо — попадешь в южные страны.
– Все вперед, и вперед, и вперед, — говорил Голлум. — Мы туда не ходили, но говорят, что через сто лиг по этой дороге можно прийти к Большой Воде, которая никогда не стоит спокойно. Там много, очень много рыбы и большие птицы, которые едят рыбу. Хорошие птицы! Но мы туда никогда не ходили. Очень жаль! Все никак не удавалось… Но это еще не все. Потом, говорят, начинаются другие страны, но Желтое Лицо там очень горячее. Там редко бывают облака, а люди там злые и лица у них черные. Туда мы не хотим.
– И не надо, — торопил Фродо. — Ближе к делу! Куда ведет третья дорога?
– О да, о да, третья! — очнулся Голлум. — Та, что налево! Она сразу идет в гору, все выше и выше, то прямо, то кругами, в страну длинных теней. Когда она обогнет большую черную скалу, вы сразу ее увидите: она появится прямо перед вами, да! И вы сразу захотите куда–нибудь спрятаться, о да, еще бы!
– Кто это — она? Кто появится?
– Старая крепость. Очень старая, а теперь очень страшная. Мы слышали о ней сказки, сказки с юга, да, когда Смеагол был еще молодым. О да, вечерами мы рассказывали много, много сказок, мы сидели под ивами на берегу Великой Реки и рассказывали сказки. Река тогда тоже была молодая,
Голлум перешел на скулеж и бормотание. Хоббиты терпеливо ждали.
– Да, так вот, сказки, которые приходили с юга, — продолжал Голлум, немного успокоившись. — Сказки про людей–великанов со светящимися глазами, про дома из камня, большие, как горы, про короля в серебряной короне и про его Белое Дерево. Замечательные сказки! Эти люди построили башни, очень высокие. Одна была серебряно–белая, и в ней хранился камень, белый, как Луна, и вокруг были высокие белые стены. О да, о Лунной Башне рассказывали много, очень много сказок!
– Скорее всего, это Минас Итиль, одна из двух крепостей, которые построил Исилдур, сын Элендила, — догадался Фродо. — Это он отсек Врагу палец!
– Да, на Черной Руке только четыре пальца, но Ему и четырех вполне достаточно, — подтвердил Голлум, содрогнувшись. — Он стал ненавидеть город Исилдура.
– Хотел бы я знать, что он любит, — вздохнул Фродо. — Но какое нам дело до Лунной Башни?
