Фродо и Сэм возвратились в свой угол и легли отдохнуть. Люди просыпались, вставали; начинались дневные заботы. Вскоре принесли воду для умывания, и хоббитов отвели к столу, накрытому на троих. За утреннюю трапезу они сели с Фарамиром. После вчерашнего боя он так и не сомкнул глаз, но усталым не выглядел.
– Да не постигнет вас голод в пути! — пожелал он хоббитам. — Еды у вас не так много, а посему я велел уложить в ваши мешки небольшой добавочный запас. В Итилиэне страдать от жажды вам не придется, но опасайтесь ручьев, текущих из Имлад Моргул, из Долины Живой Смерти! Кроме того, я хочу сказать вам вот что. К этому часу все мои разведчики уже вернулись. Некоторые из них побывали у самого Мораннона. По их словам, повсюду творится нечто странное. Край опустел. Дороги безлюдны. Не слышно шагов, никто не трубит в рог, никто не натягивает тетивы. Над Страной, Которую Не Называют, нависло молчание; все вокруг словно ожидает чего–то. Что может крыться за этим молчанием, я не ведаю, но, думаю, разгадка прийти не замедлит. Вот–вот разразится буря. Пока можете — спешите! Если вы готовы, пора в путь. Скоро над горной мглой поднимется солнце.
Хоббитам вернули несколько потяжелевшие котомки и вручили им два крепких посоха из полированного дерева с железными наконечниками; сквозь резные набалдашники продеты были кожаные петли.
– У меня не нашлось более достойных даров, — сказал Фарамир. — Возьмите эти посохи! В краю гор и пустошей они незаменимы. У жителей Белых Гор такие в большом почете, — правда, ваши короче обычных. Их подпилили и оковали заново. Выточены эти посохи из благородной древесины,
Хоббиты низко поклонились.
– О высокочтимый и щедрый хозяин! — молвил Фродо. — Элронд Полуэльф предрек мне, что на пути я обрету друга там, где не ожидал. Воистину, я не ждал встретить в дороге такой дружбы и радушия! Наша встреча — из тех, что даже зло обращают в великое благо!
Приготовления к отбытию закончились.
Из какого–то угла или потайной норы привели Голлума; выглядел он весьма самодовольным, не то что накануне, однако старался держаться ближе к Фродо и на Фарамира смотреть избегал.
– Твоему проводнику мы завяжем глаза, — сказал Фарамир, — а тебя и твоего слугу Сэмуайза, если хотите, я могу провести так.
Но когда подошли солдаты с повязкой, Голлум завизжал, запричитал и так уцепился за Фродо, что тот решил:
– Наденьте повязки всем троим, и мне первому. Может, он хоть тогда поймет, что вреда ему чинить никто не собирается.
Его просьбу уважили; затем охранники повели их прочь из пещеры Эннет Аннун. Коридоры и лестницы остались позади, и вскоре хоббиты вдохнули утренний воздух — свежий, прохладный и благоуханный. Все так же, с завязанными глазами, их повели дальше — сперва немного в гору, потом вниз. Наконец голос Фарамира повелел снять повязки.
Они вновь стояли под пологом леса. Шум воды сюда не доносился: водопад и ущелье, по которому бежала река, прятались за длинным, отлогим склоном. На западе меж стволов брезжил свет, словно земля в той стороне внезапно обрывалась и начиналось небо.
– Здесь наши пути расходятся окончательно, — молвил Фарамир. — Но если вы не захотите пренебречь моим советом — не сворачивайте пока на восток! Идите прямо, тогда лес еще долго будет служить вам укрытием. Справа начинается спуск в долину — иногда отвесный, иногда длинными, пологими складками. Вам нужно держаться этого спуска, однако из леса не выходите! Думаю, первое время вы сможете идти и при дневном свете. Теперь всюду воцарился ложный покой, так что вам ничто пока не угрожает. А теперь прощайте — и берегите себя!
Обняв хоббитов, он наклонился и, по обыкновению своей страны, поцеловал каждого в лоб, положив им руки на плечи.
– Да сопутствует вам благословение всех, в ком живет добрая воля! — молвил он на прощание.
Хоббиты в ответ поклонились до земли. Фарамир повернулся и, не оглядываясь, пошел прочь, туда, где его ожидали неизменные двое стражей; и тут Сэму и Фродо снова представился случай подивиться быстроте и ловкости людей в зеленом. Не успели хоббиты и глазом моргнуть, как те исчезли за деревьями. Там, где за мгновение до того стоял Фарамир, уже никого не было — лес был пуст и сумрачен, видение исчезло.
Фродо вздохнул и повернулся к югу — он был готов идти. Голлум, подчеркивая свое презрение ко всяческим прощальным церемониям, ковырялся в грязи под корнями.
«Опять голоден, — подумал Сэм. — Ну вот, все сначала!»
– Ушли наконец? — спросил Голлум. — Скверные, нехорошие люди! У Смеагола до сих пор болит шея, да, да! Идем отсюда!
– Идти–то мы идем, — вздохнул Фродо. — Но если это все, что ты можешь сказать о людях, которые тебя помиловали, то лучше придержи язык!
