– Между прочим, не исключено, что нам помогла твоя дурацкая выходка, малыш, — негромко проговорил он наконец. — Посчитаем–ка. Пять дней назад Враг должен был узнать, что Саруман разгромлен и Камень у нас. С другой стороны, что здесь такого? Мы все равно не могли бы воспользоваться Камнем без того, чтобы Враг не прознал об этом. А вдруг… Вот оно что! Вдруг это Арагорн? Его время уже близко. У Арагорна сильная, несгибаемая воля, Пиппин. Он смел и властен. Он сам принимает решения — и, если нужно, может пойти на великий риск. Вполне может статься, что дело в нем… Он мог воспользоваться Камнем и явить себя, бросив вызов, именно для того, чтобы раздразнить Врага. Неужели? Впрочем, ответа мы не узнаем, пока не придут роханцы… если они придут не слишком поздно. Впереди у нас тяжелые дни. А теперь — спать! Спать, пока еще можно!
– Но… — начал Пиппин.
– Что там у тебя еще? Сегодня разрешаю только одно «но», не больше!
– Голлум, — выпалил Пиппин. — Как могло получиться, что они идут вместе, больше того — что Голлум у них вроде как за проводника? Я же видел, что Фарамиру это место, куда они отправились, нравится не больше, чем тебе. Что–то у них там не сладилось. Только что?
– Трудно сказать, — развел руками Гэндальф. — Но я давно подозревал, что Фродо и Голлум еще повстречаются. На счастье или на погибель — не знаю. А о перевале Кирит Унгол я пока говорить не хочу. Я страшусь предательства. Предательства, Пиппин! Но пусть будет, что будет. Не станем забывать, что иногда предателю случается предать самого себя и невольно послужить добру. Редко, правда, но такое бывает… Доброй ночи!..
Утро следующего дня напоминало скорее бурые вечерние сумерки, и люди, воспрявшие было, когда вернулся Фарамир, снова пали духом. Правда, крылатых Теней в этот день не видели, но иногда с высоты долетал слабый отзвук страшного крика, и люди, пораженные минутным ужасом, замирали на месте, а те, что были послабее, дрожали и плакали.
Фарамира в столице уже не было. «Отдышаться и то не дали, — шептались между собой люди. — Повелитель хочет от сына слишком многого. Он хочет, чтобы теперь, когда нет старшего, младший заменил и его…» Взоры то и дело обращались на север, и у всех на устах был один и тот же вопрос: «Где роханские всадники?»
Фарамир действительно покинул город не по собственному выбору. Наместник безраздельно правил в Совете и в тот день не расположен был слушать никого; но все же рано утром Совет был созван, и военачальники в один голос подтвердили: с юга угрожает слишком серьезная опасность, чтобы предпринять что–либо до прибытия роханских всадников. Все, что можно было сделать, — это поставить на стены воинов гарнизона и выжидать.
– Но нельзя с такой легкостью пренебрегать и внешними укреплениями, — строго возразил Дэнетор. — Стены Раммаса стоили нам слишком больших трудов. К тому же Враг должен дорого заплатить за переправу. Если он восхочет угрожать столице, ему не переправиться ни у Кайр Андроса, где болота, ни на юге, в Лебеннине, — там Река разливается слишком широко, и нужно снаряжать целый флот, чтобы переплыть ее. Удар придется на Осгилиат, как и в тот раз, когда Боромир преградил дорогу неприятелю.
– Но то была только пробная попытка, — заметил Фарамир. — Сегодня, даже если переправа обойдется Врагу в десять раз дороже, чем нам, мы потеряем неизмеримо больше, ибо он может без ущерба для себя пожертвовать целой армией, а нам дорог каждый отряд. И потом, если неприятель переправится успешно, отступление тех, кто защищает отдаленные посты, будет весьма затруднено.
– А что станет с Кайр Андросом? — задал вопрос князь Имрахил. — Ведь если мы хотим удержать Осгилиат, надо защищать и остров. Не будем также забывать, что нам грозит опасность еще и с левого фланга. Роханцы могут прийти, но могут и не прийти, а Фарамир сообщил нам, что к Черным Воротам подтягиваются все новые и новые силы. Враг способен бросить на нас несколько армий и нанести удар сразу с нескольких сторон.
– На войне приходится рисковать, — невозмутимо возразил Дэнетор. — На Кайр Андросе достаточно большой гарнизон. Усилить мы его не сможем, ибо это слишком далеко. Но пусть все знают, что, если только у меня найдутся полководцы, готовые без колебаний выполнять приказы своего Повелителя, Реку и Пеленнор я без боя не отдам.
Все замолчали. После долгой тишины Фарамир подал голос.
– Я не хотел бы прекословить тебе, мой Повелитель, — сказал он. — Ты лишился Боромира, но я готов, если прикажешь, идти вместо него, куда бы ты ни послал меня, и сделаю все возможное, чтобы достойно заменить брата.
– Приказываю тебе идти, — изрек Дэнетор.
– Тогда прощай! — отозвался Фарамир. — И надеюсь, что мне удастся снискать твою благосклонность, если я вернусь!
– Смотря с чем ты вернешься, — ответил Дэнетор.
Последним, с кем говорил Фарамир перед тем, как отправиться на восток, был Гэндальф.
