– Но внешние стены твоей столицы уже взяты именем властителя замка Барад–дур, и взял их самый ужасный из его полководцев, — сказал Гэндальф. — Тот, кто был некогда Чернокнижником, Королем Ангмара, тот, кто ныне зовется Кольцепризраком, предводителем Назгулов, копьем страха в руке Саурона и тенью отчаяния.
– Значит, Митрандир, у тебя есть достойный противник, — спокойно молвил Дэнетор. — Что до меня, то мне уже давно ведомо, кто стоит во главе армий Черной Башни. Ты возвратился только для того, чтобы сообщить мне об этом? Или — может ли такое быть? — ты отступил перед тем, кто сильнее?
Пиппин задрожал, думая, что Гэндальф взорвется гневом, но страхи оказались напрасными.
– Могло бы произойти и так, — негромко проговорил волшебник. — Но проба сил еще впереди. К тому же, если верить сказанному в прошлом, он падет не от руки мужа, и даже от Мудрых скрыто, что за судьба его постигнет. Как бы то ни было, Полководец Отчаяния не спешит выйти вперед. Скорее всего, он тоже придерживается той мудрости, о которой ты только что говорил, Дэнетор, — он направляет в наступление своих обезумевших от страха рабов, а сам остается в тылу… Нет, не из–за него я вернулся. Я должен был охранять раненых — их еще можно спасти. Знай, что в стенах Раммас Эхора много брешей, и скоро войско Минас Моргула вторгнется на поля Пеленнора сразу во многих местах. Но не из–за этого я вернулся. Я должен дать тебе еще один совет, Дэнетор. В любую минуту может начаться битва на поле Пеленнора. Мы должны вступить в бой за воротами крепости. Пусть это будут всадники. Вся наша надежда — увы, надежда временная — только на них, ибо у Врага недостаток в конниках.
– Равно как и у нас. Сколь великую поддержку оказали бы роханцы, если бы они подоспели именно сейчас! — заметил Дэнетор.
– Думаю, что их опередят, — вздохнул Гэндальф. — Первые воины, бежавшие из Кайр Андроса, уже здесь. Остров пал. Кроме того, из Черных Ворот вышло новое войско. Оно переправляется через Реку на северо–востоке.
– Некоторые обвиняют тебя, Митрандир, в том, что ты любишь приносить плохие вести, — усмехнулся Дэнетор. — Но сказанное тобою для меня не ново — я это знал еще вчера, до того, как зашло солнце. Что же касается боя за воротами, то об этом я тоже подумал. Спустимся вниз!
Время шло. Наконец стражники увидели со стен отступление пограничных гарнизонов. Сначала в расстроенном порядке показались маленькие группки усталых, израненных людей; некоторые воины бежали как безумные, будто их уже настигали отряды неприятеля. На востоке вспыхивало далекое пламя; казалось, огонь начинает уже растекаться по долине. Дома и амбары горели. И вдруг, извиваясь во мраке, сразу отовсюду побежали вперед торопливые ручейки пламени, стекаясь к широкой дороге, тянувшейся к Главным Воротам от Осгилиата.
– Враги идут, — шептались люди. — Вал уже взят. Огонь льется в долину сквозь бреши в стене. Похоже, у них с собой факелы… А наши, где наши?
Было еще только начало вечера, но стемнело слишком рано, и со стен Цитадели даже самые зоркие не могли разглядеть, что творится на поле. Видно было только, что пожаров становится все больше, а огненные нити все стремительнее текут по направлению к Городу. Наконец в версте от стен появился отряд, отступавший в полном боевом порядке. Люди не бежали и старались держаться вместе. Те, кто смотрел со стен, затаили дыхание.
– Фарамир, должно быть, с ними, — убеждали они друг друга. — Только его могут так слушаться и люди, и животные. Он еще успеет!
Большей части отступающего войска оставалась всего какая–нибудь верста до города, когда из тьмы за их спинами показалось несколько скачущих во весь опор всадников — все, что осталось от арьергарда. Но вот они вновь развернулись полукругом и обратились лицом к наступающему огню. Послышался дикий, многоголосый вой; ручейки пламени слились в сплошной поток, и конница врага ринулась в атаку. Ряд за рядом двинулись в наступление орки–факелоносцы; огненной волной хлынули вперед дикие южане под развевающимися красными знаменами, яростно, с хриплыми криками врезаясь в отряды отступающих; с пронзительным воем из тусклой мглы упали вниз крылатые тени — Назгулы, несущие смерть.
Отступление превратилось в бегство. Ряды гондорцев смешались; воины кинулись врассыпную, кто куда, бросая оружие, крича от ужаса, в отчаянии падая на землю.
Вдруг на стенах крепости запела труба. Дэнетор наконец дал знак атаковать. Оставаясь в тени Ворот, прячась под нависающими стенами, воины ждали только сигнала. Здесь собрались все всадники, сколько их было в городе; теперь они разом, покинув свои укрытия, выстроились в ряд и с громким кличем пустили лошадей в галоп. Со стен им ответили бурей приветственных возгласов — ибо под знаком Лебедя впереди мчались рыцари Дол Амрота под развевающимся голубым стягом, с князем Имрахилом во главе.
– Амрот за Гондор! — кричали люди со стен. — Амрот за Фарамира!
