– Вам, должно быть, приснилось, господин Фродо, — не поверил Сэм. — Не надо было садиться у воды, если вы спать собирались, вот что.
– А остальные где? — встрепенулся Фродо. — Хотел бы я узнать, что за сны снятся им?
Они обогнули дерево — и тут до Сэма дошло, что за щелчок он слышал. Пиппин исчез бесследно! Дупло, возле которого он пристроился отдохнуть, пропало начисто — даже щелочки не осталось. Мерри тоже оказался в ловушке: его зажало в другом дупле — ноги наружу, сам в темном провале. Края дупла обхватили беднягу поперек туловища, как клещи.
Фродо и Сэм забарабанили кулаками по стволу там, где раньше лежал Пиппин. Видя, что ничто не помогает, они в отчаянии попытались раздвинуть руками челюсти дупла, которое зажало беднягу Мерри. Бесполезно.
– Это же просто ужас какой–то! — вне себя закричал Фродо. — И зачем мы только пришли в этот кошмарный Лес? Много бы я дал, чтобы снова оказаться сейчас в Крикковой Лощинке, всем вместе!
Он стал изо всех сил колотить по дереву ногами, не жалея пяток. По стволу пробежала едва заметная дрожь, ветви встрепенулись, листья зашелестели и зашептались — будто кто–то посмеивался далеким, еле слышным смехом.
– У нас в поклаже топора нет, а, господин Фродо? — отчаявшись окончательно, спросил Сэм.
– У меня есть с собой маленький топорик — рубить ветки для костра, — вздохнул Фродо. — От него толку не будет…
– Минуточку! — воскликнул Сэм — слова Фродо о костре подкинули ему новую мысль. — Может, пустить в дело огонь?
– Разве что, — неуверенно согласился Фродо. — Как бы нам только не поджарить Пиппина — ведь он внутри.
– А что мешает нам просто сделать этому дереву больно или хотя бы напугать его для начала? — зло бросил Сэм. — Если оно не отпустит Пиппина и Мерри, я его повалю, ей–же–ей, чего бы мне это ни стоило! Надо будет — ствол зубами перегрызу, а повалю!
Он бегом вернулся к лошадкам и в два счета примчался обратно с двумя трутницами и огнивом.
Вдвоем с Фродо они быстро собрали кучку сухой травы, листьев, наломали коры и сложили надо всем этим с другой стороны ствола, подальше от пленников, маленький костерок из обломанных сучков и щепок. С первой же высеченной Сэмом искры сухая трава занялась. Над костерком заплясали язычки пламени, пошел дым. Щепки затрещали. Тонкие пальцы огня коснулись сухой, морщинистой коры старого дерева и слегка обуглили ее. Ива содрогнулась от корней до верхушки. Листья яростно зашипели от боли. Мерри громко вскрикнул. Откуда–то из глубины ствола донесся приглушенный вопль Пиппина.
– Погасите! Погасите! — закричал Мерри. — Оно перекусит меня надвое, если вы не погасите огня! Оно само сказало!
– Кто сказал? Что ты такое говоришь? — бросился Фродо туда, откуда доносился голос.
– Огонь! Погасите огонь! — взмолился Мерри.
Ветви ивы начали яростно раскачиваться. Послышался как бы нарастающий шум ветра[120]; всколыхнулись кроны соседних деревьев, потом дальних — словно кто–то бросил камень в мирно дремлющий омут, и по Лесу побежали круги гнева. Сэм пнул костерок и затоптал угольки. Фродо, сам уже не зная, что делает и зачем, кинулся вперед по тропинке с криком: «Помогите! Помогите!» Собственный голос казался ему комариным писком — ветер в ивах срывал слова с губ, и они сразу же тонули в грозном шуме листвы. Фродо впал в отчаяние и окончательно потерял голову.
И вдруг он остановился. Кто–то ответил ему — сзади из Леса, оттуда, где тропа уходила в чащу. Фродо обернулся, прислушался — и вскоре сомнений у него не осталось: в Лесу звучала песня! Веселый басовитый голос беспечно и радостно разносился по Лесу, громко распевая какую–то околесицу:
Что это — новая неизвестная опасность или спасение? Фродо и Сэм замерли не дыша. Но поток бессвязной чепухи (или это только поначалу показалось, что чепухи?) внезапно превратился в звонкую, громкую, настоящую песню:
