В один из дней, которые в Новом Орлеане называют прекрасными — европейцу они показались бы невыносимо жаркими и душными, — по дамбе, защищающей город от вод Миссисипи, прохаживался неизвестный господин. В гавани кипела жизнь, присущая любому портовому городу. На якоре стояли крупные и мелкие суда под флагами разных стран, повсюду слонялись матросы, в толпе сновали торговцы, предлагая фрукты и прочий незамысловатый товар.
Хотя в толчее, которую преодолевал неизвестный господин, попадались самые разнообразные и чрезвычайно колоритные фигуры, он неизменно привлекал к себе внимание. В то время как все окружающие были облачены в легчайшие летние наряды, он был одет почти по-зимнему. Внешне он выглядел довольно невзрачно. В его лице отсутствовал даже малейший намек на привлекательность. Впалые щеки заросли бородой, которая, казалось, не знала бритвы, но, несмотря на это, никогда не отрастала больше чем на дюйм. Глубоко сидящие глаза серовато-зеленого оттенка не отличались выразительностью. Волосы, рыжеватые, как и борода, были коротко острижены. На шее болтался больших размеров галстук. Обладатель весьма изящного, несмотря ни на что, костюма был, вероятно, состоятельным человеком и, к тому же, кичился своим богатством. Помимо массивной золотой цепочки его жилет украшало множество брелоков, а пальцы были унизаны перстнями. Агенты различных торговых домов, получавшие или отправлявшие грузы, временами прекращали свое занятие и с насмешливым удивлением поглядывали на незнакомца.
— Что это еще за чучело? — спросил один из них своего коллегу.
— Русский! — ответил тот. — У него кредитное письмо на имя банка «Братья Натан». Я уже как-то видел его там, и служащие мне все рассказали.
А русский продолжал свою прогулку вдоль дамбы. Тем временем какое-то большое торговое судно уже снялось с якоря и на всех парусах покидало Новый Орлеан, открыв взорам тех, кто находился в порту, паровую яхту, стоящую на якоре среди прочих судов. С первого взгляда становилось ясно, что это частное судно: оно отличалось чистотой и изяществом линий.
— Кто владелец этой яхты? — поинтересовался странный русский у первого попавшегося матроса.
— Не знаю, сэр, — услышал он в ответ. — Какой-то иностранец.
Тот же вопрос русский задал еще нескольким матросам, но неизменно получал столь же краткий ответ. Видимо, паровая яхта возбуждала его любопытство. Не узнав ничего определенного в порту, незнакомец направился в находившуюся неподалеку контору. Она принадлежала братьям Натан, которые, подобно большинству банкирских домов Америки, не только занимались операциями по обмену валюты, но и возглавляли торговую фирму, а потому держали вблизи порта собственную контору.
Клеркам, вероятно, уже был знаком этот странный русский, потому что они приветствовали его с тем подобострастием, какое всегда проявляют скромные служащие по отношению к состоятельным клиентам.
Как все российские путешественники, он великолепно говорил по-французски. Судя по произношению, его вполне можно было принять за чистокровного француза.
— Скажите, кому принадлежит эта замечательная яхта? Ее как раз хорошо видно из этого окна.
— Не имею представления, господин граф! — ответил первый клерк. — Похоже, судно из Нью-Йорка. А владелец, возможно, англичанин. Да, флаг на яхте английский.
— Господину графу угодно знать, кто хозяин этой паровой яхты? — вмешался клерк постарше, недавно вернувшийся из главной конторы братьев Натан на улице Святого Чарлза. — Я рад услужить вам. Яхта принадлежит лорду Хоупу.
— Лорду Хоупу? — переспросил удивленный граф. — Не мог ли я уже слышать это имя?
— Лорд прибыл из Калифорнии, где у него земельные владения, — продолжал второй клерк.
— Ах, вот оно что! Нет, в таком случае я, пожалуй, не знаю его, — заметил граф и, повернувшись к окну, сделал вид, будто любуется красавицей яхтой. — Великолепное судно! — подытожил он свои впечатления. — Так вы сказали, у него владения в Калифорнии?
— Именно так, господин граф. Впрочем, он возвращается в Европу и пробудет здесь всего несколько дней. Его кредитные письма выписаны на наш банк. Поэтому я и знаю лорда.
— Благодарю вас! Прощайте!
С этими словами граф поспешил покинуть контору.
Первым делом он направился в «Гостиницу Святого Чарлза», разместившуюся на улице того же названия. Там он потребовал счет, рассчитал нанятого на время слугу и упаковал некоторые из своих вещей в специально припасенную для этого парусину. Затем забрал из шкатулки все ценные бумаги и вышел на улицу.
Контора братьев Натан по обмену векселей находилась неподалеку. Граф направился туда и потребовал встречи с управляющим.
Мистер Натан, немолодой дружелюбный человек с приятным, выразительным лицом, весьма мало напоминающий коммерсанта, казался немного смущенным.
— У меня к вам просьба, мистер Натан! — обратился к нему граф.
— О, это вы, граф Роскович! Пожалуйста, чем могу служить?
