— Я намерен вернуться во Францию, — объяснил Роскович, — но прежде, чем попасть в Париж, собираюсь совершить путешествие по Италии и Южной Франции. Между тем все мои векселя выписаны на английские банки. Окажите мне услугу: выдайте как можно больше векселей на французские банки. Еще лучше, если бы я мог получить у вас некоторое количество французских банкнотов. Вы в состоянии выполнить мою просьбу?
— Можете не сомневаться! — ответил мистер Натан и вызвал бухгалтера.
Все дело было улажено за каких-нибудь четверть часа. Взамен английских векселей граф Роскович получил французские, а всю наличность, оказавшуюся в тот момент в кассе, — в французских банкнотах. Вполне удовлетворенный, он простился, с банкиром.
— Кстати, мистер Натан, — обернувшись уже на пороге, снова сказал Роскович, — нет ли у вас здесь, в Новом Орлеане, на примете искусного врача?
— Разумеется, есть! — ответил Натан. — Но позвольте узнать, что с вами?
— Нервы немного не в порядке, — ответил граф, — а я знаю свою натуру. Мне предстоит морское путешествие — хотелось бы, знаете, избежать возможных приступов. Так что если вы порекомендуете мне хорошего врача…
— Пожалуйста: доктор Томсон, совсем близко отсюда. Нужно миновать по нашей улице всего четыре дома. Он великолепный врач!
Окончательно распрощавшись с мистером Натаном, граф отправился к доктору Томсону, но не застал его дома. Граф решил подождать, и спустя четверть часа врач появился.
— Я хотел бы поговорить с вами по весьма необычному делу, доктор. Оно, безусловно, должно остаться между нами, — начал граф. — Видите ли, я собираюсь отправиться в Рио-де-Жанейро, чтобы вступить в брак с молодой, очаровательной и очень состоятельной девушкой. По крайней мере именно такой мне ее описывали, поскольку сам я ни разу ее не видел. Нужно вам сказать, что эта женитьба сделает меня несчастным. Мы оба с детства назначены в супруги нашими родителями. Однако на родине, в Петербурге, я влюблен в молодую даму, с которой не намерен расставаться ни при каких условиях. Я лучше умру, чем дам согласие на этот брак. Так что мне остается единственная возможность избежать женитьбы на девице из Рио-де-Жанейро: если она сама отвергнет меня. Но на это у меня сейчас нет почти никаких надежд. Я прекрасно сознаю, что не отличаюсь красотой и, не считая видной фигуры, не обладаю ничем, что могло бы прельстить молодую девушку. Впрочем, меня нельзя назвать и уродом, а раз уж ее с пеленок приучили к мысли, что я ее будущий супруг, она, чего доброго, еще даст свое согласие. И все же она никак не может стать моей женой! Это совершенно невозможно! Поэтому я подумал о последнем, отчаянном средстве. Вы, доктор, должны сделать меня безобразным, омерзительным. Разве не существует снадобий, способных вызывать на коже сыпь?
— Отчего же, иногда такими снадобьями лечат детей, — заметил доктор Томсон.
— В таком случае повышенная доза вызовет тот же эффект и у взрослого?
— Верно, только это небезопасно.
— А в чем состоит опасность?
— Опасность в том, что весь организм претерпевает серьезные изменения, а их последствия непредсказуемы. Дело может дойти и до заболевания крови. Употребляя подобное средство, нужно быть чрезвычайно осторожным.
— Что ж, я буду осторожен, — заверил Роскович. — И еще одно, доктор! Я думаю, что от такой искусственно вызванной сыпи можно избавиться с помощью других снадобий!
— Вы не ошиблись, — согласился врач. — После того как лечение достигает своей цели и сыпь помогает изгнать из детского организма дурные соки, мы избавляем от нее больного.
— Хорошо! Так пропишите мне оба средства: то, что вызывает сыпь, и то, что избавляет от нее. И последнее, доктор! Мне хотелось бы, чтобы сыпь высыпала в основном на лице: ведь это естественно в моих обстоятельствах!
— Господин граф, — серьезно заявил врач, — не относитесь к этому так легкомысленно. Дело может принять опасный оборот. Я, во всяком случае, не хотел бы брать на себя ответственность за подобные эксперименты.
— Разумеется, об этом не может быть и речи! — вскричал Роскович. — Я все беру на себя! Ведь я просил вас молчать об этом деле и сам буду держать язык за зубами. Даю вам честное слово, что употреблю ваши снадобья исключительно для собственной персоны. Решайтесь, доктор! Как только получу рецепты, я немедленно вручаю вам тысячу долларов. Одно снадобье я велю заказать у одного аптекаря, другое — у другого. Вот деньги, доктор, — выписывайте рецепты!
— Как вам будет угодно, но я снимаю с себя ответственность и прошу вас быть осторожным, — сдался доктор Томсон, поглядывая на две пятисотдолларовые бумажки, которые граф положил на стол. — Вот, возьмите рецепты. Того из снадобий, что изготовят по первому рецепту, больше десяти капель принимать нельзя, иначе можно умереть. А если хотите, чтобы сыпь появилась в основном на лице, сильно разотрите его, пока не наступит прилив крови, или воспользуйтесь прежде шпанской мушкой.
— Так и сделаю, будьте уверены! — сказал Роскович, пряча рецепты. — Прощайте, доктор! Еще раз прошу вас хранить молчание. Я уеду сегодня же.
