— Да, да, именно так! — с горечью продолжал Ратур. — Выслушайте, что я вам сейчас расскажу, и судите сами. Признаюсь, я поступил не совсем правильно. Не удовлетворившись ответом, который вы дали мне со слов Терезы, обеспокоенный и сгорающий от страстной любви, я вознамерился сам объясниться с ней. Я пришел сегодня вечером и услышал, что вы у себя в кабинете, а Тереза — в павильоне. Обстоятельства показались мне благоприятными. Пусть любовь послужит оправданием моей дерзости, но я рискнул направиться прямо в павильон. Двери были закрыты, но внутри слышались голоса, женский и мужской: Терезы и некоего мужчины, как будто бы знакомого. Мучимый беспокойством и ревностью, я решил разобраться во всем, выдавил в окне стекло и проник в павильон. Я увидел Терезу в объятиях дона Лотарио… Дальше я не нахожу слов, господин граф! Вот так эта девушка обманула и вас, и меня. Делала вид, что живет воспоминаниями о прежнем возлюбленном, а сама разделила благосклонность какого-то игрока и авантюриста с обыкновенными девками и певицей, а может быть, и с госпожой Моррель! Предоставляю вам самому судить обо всем этом… Меня заметили и, вероятно, попытаются наговорить вам небылиц, если у этой парочки хватит наглости — в чем я почти уверен — и сейчас еще продолжать свою преступную игру, в надежде, что я скрою свое негодование и удалюсь. Но я не смог так поступить. Вам по крайней мере я хотел сказать всю правду, чтобы вы могли принять меры!
— Это невозможно, невозможно! — вскричал в ужасе старый граф. — Что она любит дона Лотарио, мне было известно, но чтобы она могла зайти так далеко… нет, это невозможно!
— В таком случае убедитесь сами! — воскликнул Ратур. — Мне жаль, весьма жаль, господин граф, но все это я рассказал только ради вас! Я ценю и уважаю вас, люблю вас как отца и глубоко сожалею, что вашей добротой воспользовались, чтобы обмануть вас! В ваш дом я больше не вернусь! Прощайте! Поступайте так, как считаете нужным!
Граф продолжал стоять словно пораженный громом. Казалось, он не в состоянии поверить этому чудовищному обвинению. Его бил озноб, он то садился, то вновь вставал: видимо, пытался взять себя в руки. Наконец он собрался с духом и почти с юношеской энергией и поспешностью направился через парк к павильону.
Ратур прекрасно понимал, какое объяснение последует за той сценой. Он предвидел, что граф застанет влюбленных в ситуации, которая убедит его в правдивости возведенной на них напраслины. Так и случилось. Когда запыхавшийся граф вошел в комнату, дон Лотарио и Тереза держали друг друга в объятьях, забыв обо всем на свете.
— Подлец! — вскричал граф изменившимся голосом. — Подлец, вы обманули меня! Вы втерлись ко мне в доверие, чтобы соблазнить Терезу! Прочь, прочь с моих глаз! И вы тоже хороши, Тереза! От вас я никак не ожидал ничего подобного!
Дон Лотарио и Тереза вскочили с софы, испуганные и смущенные.
— Ратур оклеветал нас! — воскликнул Лотарио. — Выслушайте всю правду, господин граф! Этот Ратур обманул и вас, и меня, и Терезу!
— Он прав, дорогой отец, этот негодяй обманул нас всех! — вмешалась Тереза. Поспешив к графу, она нежно обняла его, но он оттолкнул ее.
— Вам угодно и сейчас дурачить меня? — От обиды и возмущения на глазах у графа выступили слезы. — Стыдитесь, дон Лотарио! Как вы могли решиться соблазнить бедную девушку? А вы, Тереза! Никогда не думал, что вы так легкомысленны!
Последовали торопливые объяснения, Лотарио и Тереза говорили разом, подчас перебивая друг друга. Здесь были и клятвы, и просьбы, и обвинения по адресу Ратура. Разобраться в этой путанице оказалось невозможно. Граф был оглушен всем услышанным, но не убежден.
— Немедленно покиньте этот дом, сударь! — сказал он твердо. — Виновны вы или нет, сейчас неважно. Во всяком случае, я хочу знать наверняка, кто же меня предал. Честь Терезы требует, чтобы ее ни минуты не видели вместе с вами. Оставьте этот дом и не пытайтесь вернуться, пока я вас об этом не попрошу!
Несколько мгновений дон Лотарио боролся с собой, затем все же подавил зарождающуюся неприязнь к графу и с почтительным поклоном удалился. Всего один взгляд бросил он на Терезу, и она ответила ему тем же, однако ее взгляда оказалось достаточно, чтобы на некоторое время сделать его счастливым и сильным.
Уходить Ратур не спешил. Ему не терпелось узнать, чем кончится встреча графа с доном Лотарио, поэтому он вернулся в парк, тайком последовал за графом и подслушал часть его разговора с влюбленными. В целом расчеты француза оправдались. Он видел, как ушел дон Лотарио, и наблюдал за ним, пока не убедился, что молодой испанец отправился домой. Тогда и он убрался восвояси и, несмотря на поздний час, поднялся к госпоже Моррель. Еще по дороге к дому он обратил внимание, что в ее окнах горит свет, и, естественно, заключил, что она еще не спит.
Он не ошибся. Валентина действительно сидела у стола, бледная и печальная. Она, видимо, пыталась чем-нибудь занять себя, но все валилось из рук, а на глаза навертывались слезы. При виде Ратура она в испуге вскочила.
