Я не мог не исполнить его желание видеть Терезу. Впрочем, уже при первом их свидании я убедился, что женщина не прощает обид так легко, как мужчина. Тереза отнеслась к просьбе графа холоднее, чем я ожидал. Она не могла простить ему тех несправедливых обвинений.
— Это у нас в характере! — прошептал Вольфрам. — Мы все упрямы!
— Несмотря на самые страстные, самые настойчивые просьбы, графу удалось добиться от Терезы только одного: разрешения навещать ее дважды в неделю. Речи об удочерении больше не было, тем более что вскоре Терезе предстояло взять фамилию, которая, конечно, представляется ей самой желанной, — мою фамилию. О нашем пребывании в Париже тогда ничего еще не было решено. Я намеревался задержаться здесь лишь ненадолго, узнать, что происходит на родине, завязать отношения с несколькими французами, написать письмо лорду Хоупу, а затем вернуться в Калифорнию.
Однако настоятельные просьбы аббата Лагиде побудили меня задержаться в Париже. Аббат сообщил мне, что на горе Желаний лорда Хоупа уже нет и вскоре он приедет в Париж. Аббат сказал также, что финансовые дела лорда поправились и, по всей вероятности, он сможет выплатить мне полную стоимость моей гасиенды. Во всяком случае, заверил аббат, мне следовало ожидать лорда в Париже, а кроме того, есть еще одно важное обстоятельство: моя невеста носит фамилию Бюхтинг, то есть принадлежит к некоему семейству, к которому лорд испытывает живейший интерес и которое долго и безуспешно разыскивал.
— Непостижимо! Что же угодно от нас этому человеку? — опять прервал повествование молодого испанца Вольфрам.
— Не знаю! — ответил дон Лотарио. — Но лорд Хоуп, или граф Монте-Кристо — потому что это один и тот же человек, — личность настолько необыкновенная, что ради него можно ждать и не один месяц. А поскольку я рассчитывал получить от лорда весьма значительную для меня теперь сумму, я согласился и решил остаться в Париже до его приезда. В то же время я хотел сохранить полную независимость. С другой стороны, жизнь научила меня видеть всю иллюзорность сиюминутного богатства. Поэтому я решил не прикасаться к остаткам своего небольшого состояния, а жить здесь, в Париже, на доходы от уроков. Так я и поступил и нахожу, что труд приносит гораздо больше радости, чем принято думать, и избавляет нас от многих хворей, которыми страдает тот, кто ведет праздную жизнь.
— Вы человек в моем вкусе! — с неподдельной радостью воскликнул Вольфрам, пожимая ему руку. — Терезе невероятно повезло, что она встретила такого человека, как вы! Я должен видеть сестру, дорогой Лотарио, видеть сегодня же!.. Амелия, Амелия!
Он открыл дверь и позвал жену, которая поспешила на его зов. Она выглядела немного испуганной, так как, вероятно, опасалась, что произошла какая-то неприятность.
— Послушай, Амелия! — обратился к ней Вольфрам, весь искрясь радостью. — Этот господин — избранник моей сестры, жених моей Терезы!
— В самом деле? Возможно ли такое? И ты знал об этом, Вольфрам? Ты был знаком с этим господином?
— Ничего я не знал, ровным счетом ничего! Представь себе, Тереза здесь, в Париже, а дон Лотарио — замечательный человек! Честное слово, никто мне еще так не нравился, как он!
Амелия протянула молодому испанцу руку, которую тот почтительно поцеловал.
— Вели Жанне нанять экипаж! — продолжал Вольфрам. — Мы поедем к Терезе. Ты согласна, Амелия?
— Ну конечно, дорогой! И мы привезем ее сюда, к нам?
— Разумеется, теперь она будет жить у нас, это само собой понятно!
Амелия отправилась переодеться к предстоящему визиту. В ожидании экипажа молодые люди вели оживленный разговор. Вольфрам тут же начал строить планы предстоящей жизни Лотарио и Терезы в Париже. Зарабатывает он достаточно, работы у него больше, чем требуется, поэтому будущие супруги должны жить у него. Или пусть дон Лотарио купит поместье под Парижем… Планы были один грандиознее другого. Слушая увлеченный монолог Вольфрама, молодой испанец улыбался, с удовлетворением убеждаясь в том, что судьба свела его с бескорыстным, простодушным человеком.
Наконец появилась Амелия, одетая так просто, но с таким тонким, изысканным вкусом, что дон Лотарио едва сумел скрыть свое восхищение. Что же до Вольфрама, то при виде жены на его лице появилось выражение такого счастья, что ему мог позавидовать любой смертный. Все трое разместились в подъехавшем экипаже, и дон Лотарио назвал кучеру адрес Терезы.
Тереза жила на третьем этаже. Дон Лотарио позаботился, чтобы ее квартира была лучше и удобнее его жилища, хотя Тереза с неохотой согласилась на эту привилегию.
Ее квартира состояла из прихожей, гостиной и еще одной комнаты, которую она делила с пожилой дамой, хозяйкой квартиры. Служанке, открывшей входную дверь, докладывать о неожиданных визитерах запретили. Дон Лотарио провел Вольфрама и Амелию в гостиную и попросил подождать.
Сам он постучал в другую дверь и, дождавшись ответа, вошел.
— О, Лотарио! — воскликнула Тереза, устремляясь навстречу жениху. — Ты сегодня так рано! Вот замечательно! Благодарю тебя!
