— Ей-Богу, опасность не так велика, и мне не остается ничего другого, как успокоить людей. Они слишком легко теряют голову в подобных случаях. Огонь непременно укротят. Пойдемте, сударь! — не задумываясь о судьбе Морреля, обратился Фран-Карре к незнакомцу.
— Э, нет, такому не бывать! — ответил тот. — Неужели вы полагаете, что я брошу моего молодого друга?
— Делайте что хотите! — вскричал королевский прокурор. — Опасность угрожает всем нам. Пусть каждый заботится о собственном спасении! Надзиратель, не открывайте камер до прибытия вооруженной охраны!
По узкому коридору прокурор направился к лестнице. Опасность и в самом деле существовала. Треск дерева, пожираемого пламенем, усилился. Воздух сделался горячим и душным. Многие заключенные, содержавшиеся в заднем флигеле тюрьмы, вероятно, проснулись и как сумасшедшие принялись колотить в двери камер. Из переднего флигеля доносился дикий рев, на фоне которого порой слышались отчаянные крики: «Откройте двери! Мы задыхаемся! На помощь!»
— Пойдемте, — сказал незнакомец Моррелю, — нам нужно искать выход, иначе этот ночной визит может стоить мне жизни! Скорее, может быть, и вам удастся ускользнуть в этой суматохе!
Моррель поспешил в свою камеру за шляпой, ибо ему оставили его собственную одежду.
— Вы что, не слышали приказа господина королевского прокурора? — спросил надзиратель, преграждая путь капитану. — Вы должны оставаться здесь!
— Глупости! — ответил за Морреля неизвестный. — Не задерживайте нас! Вас отблагодарят!
С этими словами он оттеснил надзирателя в сторону и вместе с Моррелем заторопился по коридору.
В конце коридора на фоне ярких отблесков пламени отчетливо выделялась одинокая черная фигура.
— Это королевский прокурор, — сказал незнакомец. — Плохо дело! Если уж он не в состоянии выбраться из здания, как же нам найти выход из этого лабиринта? Самое лучшее — не отставать от него!
Они приблизились к прокурору. Теперь все трое в полной мере осознали грозившую им опасность. Единственная лестница, которая, как уверял надзиратель, вела из этого флигеля в передний, была охвачена пламенем. Если бы не ветер, относивший дым в другую сторону, находиться в узком коридоре уже теперь было бы невозможно. Передний флигель пылал, а о пожарных не было ни слуху ни духу. Доносились лишь вопли заключенных.
— Кошмар! — с дрожью в голосе заметил королевский прокурор. — Минут через десять лестница сгорит дотла, и пламя доберется до камер. Спасение может прийти к нам только со стороны канала.
— Канала? Вы имеете в виду канал, который окружает этот флигель? — спросил неизвестный.
— Именно его, — ответил прокурор. — Но, прежде чем нам удастся выломать решетки в окнах, прежде чем подставят лестницы или бросят нам веревку, мы задохнемся в дыму.
— Вы не можете распорядиться, чтобы открыли камеры? — спросил незнакомец.
— Существует строжайший приказ делать это не раньше, чем появится достаточное количество охраны.
— Но по горящей лестнице им сюда не добраться! — возразил неизвестный.
— Разумеется! — пожал плечами Фран-Карре. — Но чем я могу помочь? Солдатам не удастся расположиться даже во дворе, потому что ветер гонит пламя прямо туда! Повторяю, спасение может прийти к нам только со стороны канала. Надеюсь, уже принимаются необходимые меры, чтобы помочь нам! Надзиратель! Идите сюда! Есть ли хоть одна свободная камера с окнами на канал?
— Нет, господин королевский прокурор! — ответил надзиратель, у которого зуб на зуб не попадал.
— Так откройте любую, кто бы там ни был! — приказал Фран-Карре. — Нам необходимо позвать на помощь!
— А остальные камеры?
— Пусть остаются закрытыми, пока не поступит приказ.
Надзиратель устремился вперед. Все трое последовали за ним с поспешностью, вполне естественной в такой ситуации. Надзиратель открыл одну из камер и посторонился, пропуская своих спутников.
Фран-Карре сразу же подошел к окну. Моррель тем временем с любопытством взглянул на узника, содержавшегося в этой камере. Услышав звук открывающейся двери, тот ошарашенно вскочил с нар и заспанными глазами уставился на вошедших.
Это был крепкий, сильный человек. Волосы и борода у него были всклокочены. Он носил обычную тюремную одежду, которая Моррелю не полагалась, ибо он не был осужден. Узник жадно и вместе с тем неуверенно поглядывал на открытую дверь. Вероятно, у него сразу же возникла мысль о побеге. Но в следующее же мгновение ему, наверное, стала ясна причина столь необычного визита, потому что в дверь ворвался яркий отблеск пламени и донеслись голоса заключенных, отчаянно взывавших о помощи.
На мгновенье его лицо озарилось дикой радостью, и он остался стоять в своем углу, время от времени с нетерпением поглядывая на вошедших и поджидая благоприятного момента.
— Эти стекла! Я забыл, что они закрашены! — вскричал прокурор. — Ничего не видно!
Обитатель камеры злорадно рассмеялся:
— Вот-вот, меня это тоже частенько сердило!
— Ничего не поделаешь! Придется их разбить! — крикнул Фран-Карре и ударил по стеклам.
Заключенный снова рассмеялся:
— Уж теперь-то охрана, пожалуй, услышит! Подожди, голубчик!
