Потом ему в голову пришла, видимо, какая-то мысль, и он быстро подошел к королевскому прокурору.
— Послушайте-ка, вы, верно, приятели и собираетесь бежать? — обратился он к Фран-Карре, кладя ему на плечо руку.
— Убирайся к черту! — сердито отозвался прокурор. — Разве не видишь, что творится?!
— К черту я отправился бы с охотой! — пробормотал узник, отходя в сторону, а Фран-Карре между тем просунул голову сквозь прутья решетки.
— Эй, часовой! — крикнул он вниз. — Здесь королевский прокурор. Позови на помощь, кликни пожарных!
— Убери голову, или буду стрелять!
— Постой, ведь я — королевский прокурор. Мое имя — Фран-Карре!
Прогремел выстрел, и пуля попала в окно, едва не задев голову прокурора. Это был единственный ответ снизу. Осколки стекла со звоном упали на пол. Заключенный злорадно захихикал, а Фран-Карре, бледный как смерть, отскочил на середину камеры. К окну быстро шагнул капитан.
— Прежде чем он успеет перезарядить, я взгляну вниз, — заметил Моррель. — В этом месте от канала до стены примерно шесть шагов. Там, внизу, толпа, кажется, я различаю пожарных. Не делай глупостей, приятель! — крикнул он часовому. — Я — капитан спаги́ Моррель, здесь у нас действительно королевский прокурор. Здание горит! Чем стрелять, позови лучше на помощь!
Но часовой, похоже, не поверил капитану. Инструкции, которые он получил, были строги. Едва Моррель успел убрать голову, в окно вновь влетела пуля.
— Конечно, он из провинции. Ну, господин королевский прокурор, наши дела плохи. Сдается мне, в ваших же интересах было не мешать моему разговору с этим господином!
Прокурор что-то буркнул в ответ. Заключенный же очень внимательно прислушивался к происходящему. Если он и в самом деле был так хитер, как можно было предположить, глядя на его физиономию, из слов Морреля он наверняка понял, что имеет дело с товарищем по несчастью. Он следил за капитаном с растущим любопытством.
За стенами камеры стоял невероятный шум, раздавались Жалобные крики и стоны. Было слышно, как трещит огонь, рушатся балки; все здание было охвачено невообразимой суматохой; жара становилась невыносимой. Временами камера заполнялась дымом — похоже, огонь перекинулся уже на задний флигель. Моррель чувствовал, как со лба катятся крупные капли пота.
Снизу донесся теперь лязг оружия или каких-то металлических предметов, затем зазвучали слова команды.
— Это пожарные! — вскричал Фран-Карре, с облегчением переводя дыхание. — Еще немного, и мы спасены!
— Не только вы — я, надеюсь, тоже, — негромко сказал узник.
Максимилиан Моррель поспешно устремился к окну.
— Сюда, друзья! — закричал он. — Господин королевский прокурор здесь! На помощь! Вот молодцы ребята! Они переправляются через канал. У них лестницы и веревки. Сюда! Сюда!
Но голос Морреля утонул в общем хоре таких же криков о помощи, доносившихся из камер, которые выходили окнами на канал. Этот многоголосый хор в ночи производил жуткое впечатление.
— Боже! — вскричал капитан, все еще не отходя от окна. — Кажется, горит этаж, что под нами! Если эти люди не поторопятся, мы пропали! А еще потребуется время, чтобы перепилить прутья решетки! И мы, как назло, на четвертом этаже — ни одна лестница не достанет! Господи, помилуй нас!
Обернувшись, он увидел рядом с собой заключенного. Глаза его сверкали. Бледное лицо, годами не знавшее иного воздуха, кроме спертого, нездорового воздуха узилища, порозовело от возбуждения. На нем читались решимость и безоглядная дерзость. Он схватился за железный прут решетки.
— Разве это помеха — пара пустяков! Считайте, что свое дело я уже сделал!
Он так тряхнул прут, что тот сломался.
— Ну вот, через такую дыру уже можно пролезть, — заметил заключенный, не выпуская обломка из рук. — Толстяков среди нас нет. Господа, конечно, пропустят меня вперед…
Фран-Карре мрачно взглянул на него, но возражать не осмелился. Он прекрасно сознавал, что узы закона и дисциплины сейчас ослабли, а в подобном положении любой человек, чтобы спасти свою жизнь, способен на все. Моррель и незнакомец тоже промолчали.
Между тем опасения капитана, похоже, подтверждались. За окном подымались клубы дыма, валившего, видимо, из нижнего этажа. Дым не давал ничего разглядеть. Пожарных уже не было видно, слышались только слова команды. Заключенный высунулся из окна.
— Сюда, на помощь! — закричал он громовым голосом. — Здесь находится господин королевский прокурор!
— Мы бросим вам веревку! Ловите! — донеслось снизу. — Приготовились! Бросай!
— Если поймаешь веревку, получишь свободу! — воскликнул Фран-Карре.
— Благодарю! — насмешливо обронил узник. Было слышно, как в стену ударил какой-то предмет; заключенный высунул руки, но напрасно: первая попытка пожарных оказалась неудачной.
Опасность возрастала с каждой минутой. В камере стояла адская жара, за окном царил непроглядный мрак, к тому же все затянуло дымом. Заключенный снова высунул руки и на этот раз, похоже, что-то схватил.
— Поймал, господа! — торжествующе завопил он. — А теперь прощайте!
