Оба расхохотались. Дон Лотарио почти раскаивался, что последовал за ними, — так больно задел этот смех его израненное сердце. Сказать такое о девушке, которую он так пылко любил! Как могло случиться, чтобы и граф, и Тереза водили знакомство со столь недостойными людьми? Неужели граф так плохо знает свет, что стал жертвой тех, кто намерен использовать его религиозный фанатизм в сугубо мирских целях?
Ему захотелось увидеть лица обоих, чтобы опознать их, доведись случайно встретиться с ними у графа. На это у него была еще одна причина. Всякий раз, когда говорил высокий, испанцем овладевало своеобразное ощущение: так бывает, когда слышишь как будто бы уже знакомый голос, но не знаешь наверное, кому он принадлежит. Дон Лотарио прибавил шагу и, заметив, что незнакомцы собираются свернуть в переулок, на углу которого стоял фонарь, перешел дорогу и получил возможность отчетливо разглядеть их лица.
Того, что пониже ростом, он не знал: это оказался незнакомый ему человек с тонким умным лицом. Рослого же опознал сразу, несмотря на высоко поднятый воротник его плаща: перед ним был не кто иной, как его ночной гость Рабласи.
Испанец решил предостеречь графа. Подобный субъект мог являться к Аренбергу лишь с недобрыми, корыстными намерениями. Молодой человек слышал, как мы убедились, о замыслах негодяя. При одной только мысли, что Тереза могла общаться с подобным типом, его бросило в дрожь.
Улицы вдоль Сены стали более многолюдными, и испанец потерял обоих злоумышленников из виду. Углубившись в их поиски, он очутился вскоре возле Пале-Рояля. Он вспомнил, что как раз сегодняшним вечером там опять собирается общество молодых людей для игры в карты.
Уже недели три, с того самого вечера, когда познакомился с Терезой, дон Лотарио не был в Пале-Рояле. Да и вообще он редко видел своих знакомых. Но сейчас он ощутил острую потребность очутиться среди людей. Ему не хотелось оставаться наедине со своими невеселыми мыслями, и он вошел в здание. Служители уже знали его и пропустили в комнату, где шла игра.
Первым, кого он увидел, был Лупер, сидевший за игорным столом. Испанец в ужасе отшатнулся. Ему показалось, кровь застыла у него в жилах. Здесь находился человек, каких-нибудь полчаса назад убивший собственную мать, — человек, которого нисколько не тяготило совершенное преступление и не страшило наказание, что могло настигнуть его в любую минуту.
Дон Лотарио готов был броситься к Луперу, сбить его с ног и затем передать в руки правосудия. Но он удержался от этого естественного порыва. Ему хотелось посмотреть, до каких же пределов могут дойти гнусность и бесстыдство этого чудовища! Ведь его послали познавать жизнь во всех ее проявлениях; что ж, прекрасно! — он намерен понаблюдать, как убийца ищет спасения от собственной совести, он готов заглянуть в самую мрачную, самую отвратительную бездну.
— Добрый вечер, господа! — сказал он, взяв себя в руки и изобразив на лице беззаботную улыбку. — Как ведет себя госпожа Фортуна?
— Как всегда: по своей близорукости не замечает самых достойных! — ответил Шато-Рено, слывший немного тщеславным. — Я проиграл десять тысяч франков. Сегодня Лупер в выигрыше. Берегитесь, барон, вас ждут неприятности! Удача на бирже, везение в игре — так долго продолжаться не может! Подумайте о будущем!
Нетрудно было догадаться, что внезапное повышение своей кредитоспособности Лупер приписал удачным спекуляциям на бирже. С некоторых пор он проматывал огромные суммы, поэтому и в описываемый нами вечер вновь получил доступ в Пале-Рояль.
— Утешьтесь, граф! — отвечал барон. — Как только наберу денег на дорогу, так и выйду из игры.
— Вы собрались уезжать? Куда же? — поинтересовался Бошан. — Разве игра на бирже более не удерживает вас в Париже?
— Отнюдь, дела призывают меня в Лондон. Возможно, я уеду уже завтра утром, — ответил барон.
— Вы так бледны и серьезны сегодня, дон Лотарио, — заметил Франц д’Эпине.
— Я прибыл из дома смерти, — ответил Лотарио. — Из дома баронессы Данглар, которую только что нашли убитой в своем будуаре.
Все изменились в лице. Бывший возлюбленный баронессы, Люсьен Дебрэ, вздрогнул, глубоко потрясенный этим известием. Лотарио обвел взглядом всех, кто находился в комнате. Невозмутимым оставался лишь Лупер, который даже не побледнел.
— Она убита? Боже мой! Это ужасно! — вскричал Бошан. — А кем? Вам известны подробности?
— Убита человеком, который однажды уже был у нее ночью. Он требовал, чтобы она приняла его и сегодня. Ему удалось бежать. На визитной карточке, открывшей ему доступ к баронессе, было указано его имя — барон де Лупер.
— Лупер! — Все взоры обратились к барону. Он казался удивленным.
— Черт побери! — воскликнул он. — Что вы там такое говорите? Барон де Лупер — ведь это мое имя! Должно быть, какой-то негодяй воспользовался моим именем! А вы не ослышались, дон Лотарио? Вы не ошибаетесь?
— Думаю, нет, — ответил без колебаний испанец. — Его имя было Лупер.
— Но почему, за что? — продолжал допытываться Франц д’Эпине. — Убийство с целью ограбления? Месть?
