Вольфрам, сумевший пробраться незамеченным, окинул взглядом собравшихся. Ему показалось, что в окружении нескольких пожилых женщин сидит Амелия. Потом он устроился на последней скамье со стариками, не знавшими его в лицо. Он пригнулся, подпер голову руками и стал ждать начала богослужения.
Со своего места на кафедре поднялся пророк Бригем Янг, одновременно являвшийся президентом секты, и благословил верующих и их начинание. Фортери, предводитель трехсотенного отряда мормонов, хотя и входил в Новом Иерусалиме только в число старейшин, на деле по-прежнему обладал немалой властью.
Затем мормоны запели псалом на мотив весьма популярной в Северной Америке песни. Пение пришлось Вольфраму по душе.
Один из священников прочитал молитву, в которой, разумеется, были упомянуты догматы веры мормонов. В общем эта молитва мало отличалась от англиканской. Когда он закончил, собравшиеся исполнили еще один мелодичный псалом.
Второй священник прочитал довольно длинную проповедь, весьма удачную и предназначенную для широкой публики. В ней прозвучали общие моральные наставления и призывы к трудолюбию, добросовестности, упорству и терпению. Правда, проповедь оказалась непривычно короткой, из чего можно было заключить, что после богослужения речь пойдет о других делах, как обыкновенно и случалось. Богослужение в Новом Иерусалиме выполняло одновременно роль собрания всех его жителей.
Бригем Янг поднялся вновь и обратился к верующим со следующими словами:
— Сегодня я намерен говорить о серьезных вещах и, поскольку никаких объявлений более не последует, незамедлительно перехожу к делу.
Духовные братья и сестры! Мы назвали этот край, эту обетованную землю Дезерет, что означает «Страна медоносных пчел»! Мы избрали символом нашей веры — истинной веры — улей. Почему? Ответ ясен! Тем самым нам хотелось подчеркнуть, что мы — деятельный народ, что только труд и усердие достойны истинно верующего. Церковь истинно верующих, церковь будущего, нужно создавать непрестанными усилиями
Духовные братья и сестры! С тех самых пор, как я милостью Божьей и по решению старейшин занимаю мой священный пост, у меня еще ни разу не было причин напоминать вам нашу заповедь, за что я и благодарю Бога. Но сегодня я вынужден это сделать из-за двух человек, которых не вправе назвать верующими, ибо они того не заслуживают.
Первый из них — Вольфрам.
Вы помните, как он пришел к нам в Нову, как радостно все мы приняли его и как верили, что своим усердием и своими талантами он принесет общине немалую пользу. Он дельный человек, толковый архитектор. Такие нам нужны. Вначале он оправдывал все наши ожидания. Но как только мы оказались в Новом Иерусалиме, я с сожалением заметил, что он все больше отходит от нас и пренебрегает своими обязанностями. Он отказался трудиться, забросил порученные ему работы и способствовал их прекращению. Я велел по-дружески напомнить ему о его долге и призвать вернуться к нам. Однако он предпочел уединиться на острове. Наконец, я недвусмысленно потребовал, чтобы он явился сюда и прежде всего предстал передо мной, чтобы я мог еще раз по-доброму побеседовать с ним. Он этого не сделал, следовательно, его здесь нет. Он пренебрег и этим требованием и оказал мне открытое неповиновение.
При этих словах Хиллоу встал во весь рост и принялся рассматривать собравшихся, пытаясь, очевидно, отыскать среди них Вольфрама. Но поскольку тот продолжал сидеть сгорбившись на последней скамье, Хиллоу, несмотря на острое зрение, не удалось его обнаружить, и он с разочарованной миной сел на прежнее место.
— Жаль, что дело зашло так далеко, — продолжал пророк. — Не скрою, я первый признаю талант Вольфрама. Но тем непростительнее с его стороны подавать дурной пример верующим. В то же время мой долг — блюсти чистоту доверенной мне общины, чтобы в ней не завелась паршивая овца! Вот почему в этом случае — пусть он будет первым и последним! — я должен поступить по всей строгости наших законов. Где ты, Вольфрам? — возвысил голос пророк.
Все было тихо. Вольфрам не шевельнулся. Только Хиллоу слова поднялся и с беспокойством огляделся вокруг.
— Его здесь нет! — заявил пророк. — Так вот, опираясь на наши законы и на решение старейшин, я объявляю упомянутого Вольфрама изгнанным из общины! Никогда его нога не ступит на нашу землю, он утратил все права, он лишен покровительства истинной церкви и достоин презрения!
