— Пожалуй, не совсем, — сказал Вольфрам, прилагая все силы, чтобы говорить как можно спокойнее и хладнокровнее. — Я тоже обманулся в вас, Амелия. Когда мы познакомились в Париже, я думал, что вы созданы для жизни, полной приключений, что вы способны найти выход из любого положения. Поэтому я и предложил вам связать наши судьбы. Тогда я не предполагал, что вы способны бездумно следовать старым предрассудкам и доводить до крайности нелепые идеи. Я предлагал вам стать моей женой — правда, согласно обычаям мормонов. Ну что поделаешь: с волками жить — по-волчьи выть. Я не вправе требовать, чтобы мормоны сделали для меня исключение.
— Это я признаю, — спокойно сказала Амелия. — Но я была вольна не давать своего согласия. Что я и сделала и сделаю впредь. Я не собираюсь быть любовницей — я хочу стать женой, не вашей женой, Вольфрам, об этом я и думать забыла. Кроме того, я не видела безусловной необходимости в ваших поступках. Для энергичного, деятельного человека в Америке достаточно возможностей. Не обязательно продавать душу и тело этим мормонам. Даже в последнее время вы были вольны расстаться с ними. Но вы не хотите. Вам наскучила такая жизнь, вам опостылела даже работа. Вы перестали беспокоиться и обо мне. Я даже догадываюсь, почему вы разыскали меня сегодня. Жить среди мормонов вам больше не по вкусу: слишком мало ярких впечатлений, слишком много однообразия. Вы намерены покинуть их, и тут вы, вероятно, вспомнили, что в Америке я оказалась именно из-за вас. Поэтому вы сочли своим долгом сказать мне, что в самом скором времени мне придется жить среди этих людей совершенно одной.
Вольфрам ответил не сразу: Амелия с удивительной прозорливостью заглянула в его душу.
— Я рад, что вы так проницательны и далеки от сентиментальности, — вымолвил он наконец. — Вы угадали мои намерения. Может быть, я и покину мормонов. Но пока это всего лишь предположение, я еще ничего не решил. А что будете делать вы, Амелия, если я оставлю долину Дезерет?
— Что буду делать я? — переспросила молодая француженка, пытаясь унять дрожь в голосе. — Разве вы интересовались, чем я занималась последнее время? И впредь мне придется самой заботиться о себе.
— Верно, — кивнул Вольфрам. — Но ваше положение изменится. Вам известны обычаи мормонов. У них не хватает женщин, и вас вынудят выбрать себе мужа.
— Вынудят?! — вскричала Амелия. — Хотела бы я посмотреть на того, кто собирается принудить меня к этому! Я никого не боюсь. Что бы я ни сделала, я сделаю по собственной воле! Пусть вас это не печалит!
— Я и не думаю грустить, — мрачно заявил несколько раздраженный Вольфрам. — Значит, замуж за мормона вы выйдете добровольно?
— Раз я отказала вам, вы заранее уверены в моем отрицательном ответе, — почти насмешливо сказала Амелия. — Однако такая возможность существует. К вам у меня было другое отношение, Вольфрам, совсем другое. Я доверила — вам свое будущее, и вы обещали посвятить мне свое. От мормонов я не вправе такого ожидать, как не вправе и требовать. Когда я буду решать, мне придется считаться с этим.
— Не будь возможности, на которую вы намекаете, я предложил бы вам иное.
— Что ж, говорите. Я выслушаю вас. То, что я высказала вам, — это пока только предположение, и я не собираюсь выдавать его за твердую уверенность.
— Так вот, не согласитесь ли вы покинуть мормонов вместе со мной? Правда, я еще не знаю, пойду ли на это. Да и осуществить такой побег будет нелегко. Мормоны уверены, что я им многим обязан, и будут пытаться удержать меня. Добраться отсюда до ближайших обжитых мест тоже будет непросто. Впрочем, это пустяки! Вы согласитесь сопровождать меня?
— Лишь при одном-единственном условии: как только мы доберемся до города или поселка, вы предоставляете мне средства и возможность вернуться во Францию! Это ваш долг! И, ей-Богу, я требую не так уж много!
— И вы хотите вернуться во Францию без меня? — недовольно спросил Вольфрам.
— Я не стану препятствовать вам сопровождать меня, — холодно ответила Амелия.
— Ну, тогда вам лучше всего остаться здесь! — с горечью сказал Вольфрам. — Я вижу, это самое разумное, что вы можете сделать. Довольно! Я предложил вам бежать, а вы мне отказываете!
— Да, отказываю, если вы сразу же не согласитесь на мое условие! — ответила Амелия.
Вольфрам помедлил, затем порывисто поднялся.
— Пора возвращаться, Амелия! — промолвил он. — И если сегодня мы видимся в последний раз, то прощайте!
— Прощайте, Вольфрам! — Амелия всеми силами старалась сохранить спокойствие. — Желаю вам на новом месте обрести спокойствие, которого вы не нашли со мной, и пусть добрые дела, какими вы, может быть, еще облагодетельствуете своих ближних, избавят вас от угрызений совести. Впрочем, не будем вспоминать об этом!
