Ночь Альбер провел без сна, обуреваемый противоречивыми мыслями. Лишь к утру он немного успокоился. Решение было принято. Он направился к Юдифи и поразился, увидев, как уютно сделалось в ее покоях. Этим она, по ее словам, обязана достойной удивления заботливости Мулея.
— Юдифь, — сказал молодой человек, — тебе известно, что происходит. Этот народ провозгласил меня своим владыкой. Из всех сердец, какие здесь бьются, безраздельно принадлежит мне, пожалуй, только твое. Ты готова пойти на жертвы и остаться здесь со мной? Говори, теперь все зависит от твоего слова!
— Где бы ты ни был, Альбер, мое счастье только с тобой! Где ты, там моя родина! — с подкупающей искренностью ответила Юдифь, воплощение преданности и любви.
— Напоминаю вам, обвиняемый, что вы должны говорить чистую правду! Обращаю также ваше внимание, что ложь лишь усугубит наказание! — Этими словами председатель суда начал допрос обвиняемого, обращаясь к Максимилиану Моррелю. — Ваше имя, обвиняемый?
— Максимилиан Моррель! — ответил капитан. Он был очень бледен и печален, выглядел весьма опустившимся. На голове все еще была повязка, напоминавшая о полученном ударе.
— Итак, вы продолжаете настаивать на своей лжи? Тем хуже для вас!
— Но позвольте, какое же имя мне следует назвать? — в отчаянии вскричал Макс. — У меня нет другого имени. Я все точно указал на предварительном следствии. Как на мне оказалась арестантская куртка с номером тридцать шесть, мне неизвестно. Должно быть, какой-то преступник оглушил меня ударом по голове и натянул эту куртку, чтобы отвести от себя подозрение. Надеюсь, суд удовлетворил мое желание и получил необходимые разъяснения от королевского прокурора, господина Фран-Карре.
— Разумеется, — ответил председатель суда. — Однако господин Фран-Карре по-прежнему очень болен и смог сказать только, что весьма смутно помнит о событиях той злополучной ночи. Впрочем, если вы и в самом деле капитан Моррель, вам не составит труда доказать правоту своих слов. Достаточно назвать имя человека, о котором вас столь часто спрашивал господин королевский прокурор. Угодно ли вам сделать это?
— Выходит, несмотря на нездоровье, господин Фран-Карре не забыл об этом деле! — с горечью заметил капитан. — А если я не назову этого имени?
— Это послужит лишним доказательством, что вы Этьен Рабласи, а не капитан Моррель.
— А будь я Этьеном Рабласи, что бы меня ожидало?
— За совершенные преступления вы были бы наказаны, скорее всего, смертью!
Макс опустил голову. По его бледному лицу, искаженному мучительной гримасой, было видно, какая трудная борьба происходила в его душе.
— Я не назову этого имени! — наконец сказал он твердо. — Пусть свершится правосудие, и да простит Бог судьям, если они не в состоянии отличить виновного от невиновного! Почему не удовлетворена моя просьба? Почему ко мне не допустили мою жену? Она бы сразу меня опознала!
— Именно потому, что мы не намерены предоставлять закоренелому преступнику возможность встречаться с каким бы то ни было посторонним лицом, — ответил председатель суда. — Существует и еще одна причина. Мы поручили узнать у госпожи Моррель, известно ли ей, где находится ее супруг. Поскольку она уклонилась от ответа, неделю назад мы произвели у нее на квартире обыск.
— Очень благородно! Производить обыск у беззащитной женщины! — с укором пробормотал Макс.
— Во время обыска была найдена записка следующего содержания, — продолжал председатель суда. — Я позволю себе зачитать ее вам, обвиняемый!
«Любимая! Не беспокойся обо мне! Мне удалось бежать. Будь готова последовать за мной. Я пришлю тебе весточку из Лондона или другого города.
Капитан вытаращил глаза на председателя суда: ему показалось, что он ослышался.
— Записка подписана моим именем? — наконец спросил он, собравшись с мыслями. — Я никогда не писал ничего подобного! Никогда! Разрешите мне взглянуть на подпись!
Судебный пристав протянул ему записку.
— Почерк похож на мой, но писал все же не я, — неуверенно сказал Макс. — Я расписываюсь иначе. Подпись подделана! Боже мой, кто мог пойти на этот обман — и с какой целью?
Он выпустил из рук записку и погрузился в мрачную задумчивость. Тем временем служащие суда огласили некоторые документы, а прокурор и официальный защитник обвиняемого перекинулись несколькими фразами.
— Обвиняемый! — произнес затем председатель. — Суд убедился в вашей виновности. Вы изобличены в том, что на протяжении трех лет под разными именами совершили в Провансе и Дофине ряд убийств, грабежей и краж, орудуя в одиночку или в компании с другими преступниками. Вы изобличены также в том, что при задержании оказали сопротивление представителям власти, убив двух жандармов. Вы подозреваетесь в убийстве тюремного надзирателя Валла-ра. Каждое из совершенных вами преступлений заслуживает смертного приговора. Покайтесь и облегчите хотя бы отчасти свою участь откровенным признанием!
