— Почему? — удивился Бошан. — Разумеется, какая-нибудь графиня, баронесса, признанная красавица с вами не поедет. Да и что им делать среди этих черных детей природы? Женитесь на девице незнатного происхождения! На своей любовнице, например! Есть же у вас любовница?
— Нет, дорогой Бошан, это не для меня!
— Должен сознаться, д'Эпине, вы меня удивили! Не иметь даже любовницы! Вы все еще не можете забыть Валентину?
— Может быть, вы и правы, Бошан.
— Вот это, я понимаю, верность! — вмешался в разговор Дебрэ. — А вам известно, д'Эпине, что еще немного, и Валентина могла бы стать вашей женой?
— До меня доходили какие-то неясные слухи о смерти ее мужа. Но совсем недавно я узнал, что он жив и даже находится в Париже.
— Да, мне говорили то же самое, — поддакнул Дебрэ. — Попробуй разберись во всех этих слухах о судьбе капитана Морреля. Сначала болтали, что его осудили за участие в Булонском деле, потом — что его тайно казнили в тюрьме. Затем прошел слух, что его спутали с неким убийцей, по имени Рабласи, и вынесли смертный приговор, но, поскольку он сошел с ума, поместили в психиатрическую лечебницу. Оттуда он якобы бежал или был похищен. А на днях мне рассказали, что теперь он в Париже, что его оправдали и ему покровительствует некое высокопоставленное лицо. А Валентина все это время была в Берлине…
— …куда ее увез тот самый Рабласи, совершенно верно! — закончил Бошан. — Оказалось, этот убийца воспользовался именем Морреля, чтобы ввести в заблуждение его жену. Дело открылось совсем недавно, и когда негодяя хотели схватить в Берлине, он успел улизнуть. А Валентина вместе с графом Аренбергом, близким другом аббата Лагиде, вернулась в Париж.
— Для меня она, во всяком случае, потеряна! — сказал д'Эпине. — Но раз уж вы упомянули графа Аренберга, мне вспомнился дон Лотарио — тот молодой мексиканец, которого мы встречали здесь. Он бывал тогда в доме графа. Что с ним стало?
— Совершенно случайно узнал, что он опять в Париже. Недавно мне попалось объявление в одной парижской газете. Некий Лотарио де Толедо предлагал свои услуги в качестве учителя испанского языка. Был указан и адрес, из него можно заключить, что живет учитель на весьма непрезентабельной улице, правда, в довольно оживленном районе. Меня заинтересовало, не наш ли это старый знакомый, и я отправился по указанному адресу. Оказалось, квартира учителя находится на пятом этаже. Когда я это выяснил, я, право, начал сомневаться, стоит ли тратить силы на подъем, потому что был почти уверен, что встречу однофамильца. В конце концов все же поднялся и, едва открылась дверь, тотчас узнал его. Он тоже узнал меня, но не выказал никакого удивления по поводу моего визита. Он настоял, чтобы я вошел, и, не обмолвившись ни словом о прошлом, спросил, не помогу ли я ему подыскать выгодных учеников. Разумеется, я не удержался от вопроса, как могло случиться, что он, кого мы считали довольно состоятельным молодым человеком, дает частные уроки. Он ответил, что его покровитель, лорд Хоуп, разорился и выплатил ему лишь незначительную сумму. С оставшимися деньгами он вернулся в Париж и намерен уехать к себе в Мексику. Однако обстоятельства пока вынуждают его задержаться в Париже, и, чтобы не потерять остатки и без того мизерного состояния, он решил давать уроки испанского языка. Держался он весьма непринужденно, и манеры по-прежнему выдавали в нем вполне светского человека. Правда, выглядел он более озабоченным и серьезным. Я обещал ему сделать все, что смогу.
— Где же он поселился? — спросил Франц д'Эпине. Бошан назвал адрес, и барон занес его в свою записную книжку.
— Что ни говорите, а он человек незаурядный! — заметил граф Шато-Рено. — Один знакомый писал мне из Берлина, что, когда там гастролировала певица Эухения Ларганд, а точнее, наша Эжени Данглар, ее другом и постоянным спутником был молодой испанец, некий Лотарио де Толедо. Несомненно, это тоже был он!
— Вполне возможно, — вставил Дебрэ. — Вероятно, они познакомились в Лондоне, откуда он последовал за ней в Берлин. Но их дружба продолжалась, похоже, недолго. По крайней мере сейчас Эжени Данглар проводит время с другим.
— Это ни для кого не секрет! — воскликнул Бошан. — Я случайно узнал, что сегодня вечером мы именно здесь увидим этого нового друга нашей старой знакомой. Это некий господин де Вирей.
— Кстати, а что стало с тем Лупером, или Бенедетто, бывшим князем Кавальканти? О нем нет известий?
— В Лондоне полиция напала на его след, а потом он исчез, — ответил Бошан. — Скорее всего, получил где-нибудь по заслугам.
— А что слышно о старом Дангларе? — спросил Дебрэ. — Ничего?
