Храбрый рыцарь Годрик Монтгомери сумел пережить долгие годы сарацинского плена – и теперь вернулся в родные края, намереваясь отомстить тем, кто ложью и предательством заманил его в ловушку.Годрик нашел способ свершить желанное возмездие – силой завладеть красавицей Мейрионой, отец которой некогда решил избавиться от неугодного жениха своей дочери.Однако юная прелесть Мейрионы завладевает сердцем сурового рыцаря – и скоро его обида и ненависть обращается в жгучую, пламенную страсть, противостоять которой невозможно…
Леди Мейриона с любопытством следила за тем, как крошечный черный паучок в дверном проеме прядет свои шелковые нити, и в нетерпении постукивала обутой в мягкую туфельку ножкой по керамическим плиткам церковного пола. Боже, как ей хотелось, чтобы отец понял наконец: помолвку надо разорвать дипломатическими средствами, не применяя силу!
Ей приходилось все время оборачиваться, потому что со своего места на передней скамье она не могла видеть одновременно алтарную часть собора, где скрылся ее отец, и широко раскрытые двери. И почему мужчины не понимают, что насилие порождает лишь еще большее насилие?
– Обещай мне, что ты не убьешь моего жениха! Заставь только подписать бумаги, и с этим будет покончено.
– Я сделаю так, как считаю нужным, – громыхал голос из-за деревянной створки алтаря, расписанного традиционными библейскими сюжетами. Яркие краски казались нарочно разбрызганными по створке, на которой была изображена женщина, прижавшая к земле голову мужчины.
Напоенный запахом ладана воздух в церкви жег ноздри Мейрионы, а где-то внутри ее толчками поднимался страх. Сложив дрожащие руки, она укрыла их зеленым бархатом накидки.
– Мне противно быть приманкой, отец. Наверняка договор можно расторгнуть иным способом.
– Иного способа нет.
Сердитый голос отдавался эхом в темном пустом храме. Несмотря на то что Мейриона не видела говорившего, она ясно ощущала его волнение.
– Эдуард вынудил нас объявить об этой помолвке, и мы разорвем ее силой. Ты должна сидеть там, пока все не закончится.
Мейриона еще больше разволновалась.
– Но я уже давно не ребенок! – В ее голосе прозвучал вызов.
– Ха, тебе едва исполнилось пятнадцать…
– Но этого достаточно для замужества.
Из-за расписанной створки выросла высокая худая фигура: грозный рыцарь со сжатыми кулаками, звеня кольчугой, направился к девушке, малиновый плащ волнами развевался за его плечами, седая, клочковатая борода тряслась от ярости.
– Попробуй только ослушаться, и тогда я точно убью этого бастарда! – Он с силой ударил бронированным кулаком по белой ткани, закрывавшей верхнюю часть толстого деревянного алтаря, и подставка для свечей полетела на выложенный плиткой пол, отчего повсюду разлетелись незажженные свечи.
Мейриона разгладила складки на своей вуали и твердо встретила взгляд отца. Странно, почему мужчины предпочитают воевать, тогда как с помощью дипломатии можно достичь той же цели? Кладбища и так уже переполнены жертвами войны между приверженцами династии Ланкастеров и сторонниками династии Йорков.
Ураганом промчавшись по кроваво-красному ковру, застилавшему проход холодной церкви, отец остановился перед ней.
– Послушай, дочь, ты на стороне Йорков или за династию Ланкастеров?
– Умоляю, прекрати сомневаться в моей преданности. – Мейриона смотрела на отца, нервно вцепившись в краешек дубовой скамьи. – Генрих вернул себе трон, и, возможно, нам по закону удастся аннулировать договор о помолвке.
– По закону! Как же! – Словно сражаясь с жестокими невидимыми чудовищами, отец потряс кулаком в латной рукавице. – А твою мать взяли силой по закону?
Мейриона съежилась и постаралась сдержать слезы, которых никогда себе не позволяла.
– Я сама смывала кровь с бедер матери после того, как этот йоркистский подонок изнасиловал ее. Не сомневайся в моей искренности.
Отец внезапно наклонился и, поцеловав Мейриону в лоб, внимательно всмотрелся ей в глаза.
– Ты так похожа на свою мать! Когда я взял Кэтрин в жены, в ней полыхал настоящий огонь. Рыжие волосы и зеленые глаза – что может быть прекраснее. Я не предам память о ней, позволив тебе выйти замуж за йоркиста.
Мейриона уткнулась носом в его выцветший красный плащ.
– Возможно, король Генрих согласится с нами и свадьба не состоится, но не подменяй собой его величество, лишая жизни этого человека.
Отец Мейрионы покачал головой, и утренний свет, пробившись через богато украшенные окна из цветного стекла, разноцветными бликами скользнув по металлу его шлема, осветил темные уголки собора.
– Я слишком мягок с тобой, – проворчал он.
– Ты никогда не был слишком мягок, – возразила она. – К тому же Годрик из рода Монтгомери невиновен.
– Ха! – Плечи рыцаря вновь распрямились, словно возвращая его к жизни, а глаза налились кровью, как у разъяренного быка. – Нет невиновных йоркистов – они убийцы и предатели с рождения. Пусть они вечно горят в аду и за предательство нашего благочестивого короля Генриха, и за то, что сотворили с моей Кэтрин!
– Отец! Прошу тебя! – Мейриона содрогнулась. Она искренне желала, чтобы отец вновь превратился в веселого сострадательного человека, которым он был до того, как ее мать изнасиловали, после чего она умерла при родах. Неудивительно, что он стал таким вспыльчивым и раздражительным.
Услышав звук трубы, рыцарь затих.
– Этот ублюдок йоркист появится здесь через минуту, и все будет кончено.
