Гейбриел Уайтстон – Королевский Охотник, занят поисками заговорщиков и изменников короны. Больше всего на свете он мечтает схватить знаменитого тайного агента, и судьба благоволит ему. Ариана Роузбрайер, которую Гейбриел считает повинной в смерти старшего брата, наконец-то в его руках! Гейбриел волен убить ее или отдать в руки правосудия…Но пылающая в сердце жажда мести с первого взгляда превращается в пламя иное, жгучую неодолимую страсть. Теперь Гейбриел готов рискнуть жизнью, чтобы спасти свою любовь…
Посвящается моей матери.
Ты поднимала меня, когда я падала.
Ты утешала меня, когда меня обижали.
Ты верила в меня даже тогда, когда я сама не верила в себя.
Я люблю тебя, мама.
Большая выпуклость на ярко-красной одежде священника привлекла внимание леди Арианы. Священник шел вдоль алтаря, зажигая ряд высоких свечей; вокруг него сверкали богатые шелковые одежды, но Ариана была уверена, что что-то тяжелое спрятано у него под рясой, как раз на уровне бедер.
Сердце ее заколотилось быстрее. Если бы она была скромной прихожанкой, которую пыталась изобразить, возможно, она бы не обратила на это внимания, но опыт шпионской деятельности научил ее замечать малейшие детали, и, стоя на коленях у алтаря, она разволновалась.
У священника под рясой, безусловно, была шпага.
Сложив руки в молитве, Ариана наклонила голову, пытаясь решить, что ей теперь делать. Женщина в ее положении не имела права на ошибку, ей нельзя было рисковать, чтобы не раскрыть свою тайну и благополучно положить в тайник у алтаря свиток, спрятанный у нее в лифе. В свитке находились сведения, которые Ариане удалось узнать о людях из окружения короля, данные об их тайных и опасных связях.
Если бы Ариана могла, она давно отказалась бы от этой деятельности, но слишком многое в ее жизни зависело именно от этого. Тот, кто ее шантажировал, выражался совершенно ясно: либо она согласится узнавать сведения о важных персонах, либо окажется на виселице, и тогда некому будет заботиться о ее сыне.
Ариана замерла, подумав о Джейсоне, своем семилетнем малыше. Никто, даже переодетый священником мужчина, не сможет остановить ее. Она сделает все, что необходимо, и может даже украсть, обмануть или убить.
Снаружи зазвонил колокол. Когда переодетый священником человек приблизился к ней, Ариана уловила исходивший от него аромат кожи, лошадей, свежего воздуха: ароматы, совершенно необычные для аббатства. Он мог обмануть священников, но ее опытный глаз сразу уловил, что незнакомец не являлся человеком церкви. Но кто же он тогда?
Ариана чувствовала приближающуюся опасность.
Перед ее глазами мелькнула трещина в полу, которая вела к тайнику; лучи послеполуденного солнца, пробивавшиеся сквозь красивые окна, освещали ее.
Еще ниже опустив вуаль, Ариана заклинала незнакомца отойти подальше от нее. Ее шелковое платье плохо защищало колени, упиравшиеся в черные камни алтаря; длинные рукава касались кафеля, а золотистая отделка сверкала в неровном пламени свечей.
Однако странный священник, несмотря на все ее заклинания, подошел еще ближе.
– Благословляю вас, дитя мое, – пробормотал он и замолчал.
Голос у него был низкий, глубокий, совсем неподходящий для церковной обстановки – какой-то хриплый и даже немного эротичный. Ариана ощутила то, чего не чувствовала уже много лет, – страстное желание, но тут же заставила себя не думать об этом. Перед ней, безусловно, был не священник: голос священника не мог бы вызвать у нее такие чувства.
Собрав рукой юбки, она приготовилась уйти, но незнакомец словно нарочно оказался у нее на пути. В нем чувствовалась такая уверенность в себе, которой никогда не бывает у служителей церкви.
Ариана остановилась. Хорошо известная пословица вертелась у нее в голове, как дорогая игрушка в руках у вора, который не решился ее украсть: даже дурак выглядит мудрым, если молчит, и проницательным, если держит язык за зубами.
Никаких резких движений, уговаривала она себя. Жди, когда представится возможность ускользнуть. Для того, чтобы справиться с ним, нужна хитрость, а не сила.
Мужчина откашлялся.
– Бог предпочитает смиренных, – тихо произнес он.
Ариана ниже наклонила голову, стараясь выглядеть, как кающаяся грешница. Перед ее глазами маячили высокие черные ботинки: простая кожа ботинок никак не соответствовала роскошной одежде священника и положенным для такого случая сандалиям.
Взглянув внимательнее сквозь опущенные ресницы, Ариана вздрогнула: ботинки были с острыми носами и стерты у каблуков. Она легко представила себе блестящие рыцарские шпоры на его ботинках.
– Очень хорошо, что вы пришли, – проговорил «священник».
Ариана прикрыла глаза, чтобы спрятать нехорошие предчувствия, которые, безусловно, были видны в глубине ее зрачков, и тут же еще сильнее почувствовала обаяние его хриплого голоса. Ей казалось, что такой голос мог принести тепло и спокойствие на всю ночь после любовных утех. За свою недолгую жизнь Ариана бывала на многих приемах и вечеринках, всюду пытаясь получить информацию, требуемую тем, кто шантажировал ее. Три раза она выходила замуж, и поэтому ее нельзя назвать юной или невинной, но никогда еще мужской голос не производил на нее такого впечатления.
– Ваша просьба может быть исполнена, – продолжал он, четко произнося каждое слово.
