– Что ты принесла мне? – Его волосы были взъерошены, темные концы беспорядочными волнами падали на плечи. Стоя перед ней, уперев руки в бедра, Годрик был похож на дьявола, который встречает еще одного грешника, прибывшего в ад. – Надеюсь, это нечто большее, чем твое тело; его я уже отведал, и твой яд не пришелся мне по вкусу.
Сердце Мейрионы замерло. Отведя взгляд, она уставилась на кучу подушек, в беспорядке лежавших вокруг.
– Итак, графиня? Не истощайте мое терпение.
– Годрик, ты меня пугаешь.
– Это хорошо.
Ее сердце готово было разорваться. Куда делся тот человек, который совсем недавно клялся ей в любви?
– Это кое-что, чем ты уже владеешь, – произнесла она наконец.
На его лице мелькнула тень любопытства.
– И что же именно?
– То, что по праву должно принадлежать тебе.
– Довольно говорить загадками.
Сделав глубокий вдох, Мейриона решительно произнесла:
– Перстень моего отца. Он может принадлежать только хозяину Уайтстоуна.
Годрик с изумлением посмотрел на Мейриону – ему вдруг показалось, что он стал свидетелем невозможного чуда.
Они молчали так долго, что обоим показалось, будто прошла целая вечность.
– Ты вручаешь мне свой замок?
– Да. – Перстень выскользнул из ее пальцев и упал на тюфяк.
Вдруг Годрик презрительно усмехнулся:
– Кажется, я понял, в чем дело, – ведь замок и так уже мой.
Если бы руки Мейрионы не были связаны, она бы его ударила.
– Черт побери, разумеется, я это знаю. Просто я хотела, чтобы этот знак власти принадлежал тебе.
Годрик прошелся по шатру, затем сел на походный стул.
– Так ты пробралась сюда потайным ходом, чтобы вручить мне это кольцо?
– Да, упрямец ты чертов. Он положил ногу на ногу:
– Я тебе не верю. Если ты хотела сделать мне подарок, зачем было использовать потайной ход? Хозяйка замка вполне может воспользоваться главными воротами.
– Ты не понимаешь. – Она беспокойно дернулась на тюфяке. – Дядя запер меня, и я еле-еле убежала.
Неторопливым движением Годрик взял бутыль с вином и наполнил деревянный кубок.
– Пожалуйста, Годрик. Я люблю тебя и хочу быть твоей.
– Нет более лживого создания, чем женщина. – Годрик скользнул по ней презрительным взглядом, словно она была не более чем червяком.
Слезы выступили у нее на глазах.
– Неужели наша ночь любви для тебя ничего не значит?
– Та самая ночь, когда ты отравила меня?
– О Боже! Неужели ты не понимаешь, почему я сбежала? Поступив так, я совершила ужасную глупость, но я люблю тебя и хочу быть с тобой.
– Ты лжешь, хотя и довольно убедительно, графиня.
– Пожалуйста. – Слезы защипали ей глаза. Мейриона наклонила голову к плечу и вытерла их, как могла. – Ты должен поверить мне. Я хотела отдать тебе это кольцо, а заодно и вручить судьбу своих людей.
Отставив кубок, Годрик шагнул вперед.
– Миледи! – Он склонился к ней, и она почувствовала запах походного костра, исходящий от его одежды. – Вы действительно доверяете мне?
Она улыбнулась:
– Да.
– Хорошо. – Медленно достав из-за пояса кинжал, Годрик поднес холодное лезвие к ее горлу.
Мейриона испуганно отшатнулась:
– Что ты делаешь?
Схватив за волосы, Годрик оттянул назад ее голову:
– Молчи, пленница.
Где-то глубоко внутри Мейриона почувствовала смирение. Что бы ни случилось, он не причинит вреда ни ей, ни ее людям и позаботится о ее землях. Уайтстоун будет в безопасности, как и она, даже несмотря на то что у ее горла замерло лезвие кинжала.
Вдыхая теплый, успокаивающий запах любимого, Мейриона закрыла глаза и расслабилась.
– Ты что, совсем не боишься?
– Нет.
Годрик нежно поцеловал ее.
– А следовало бы.
Опустив кинжал, он скользнул острием по линии ключицы. Потом послышался треск разрезаемой ткани, и платье раскрылось от шеи до талии. Мейриона с трудом задышала, пытаясь освободиться от сковывавших запястья пут.
– Годрик?
Он тихо засмеялся:
– Ш-ш. Верь мне. Желание охватило ее.
– Я верю.
Кинжал нырнул ниже, и разрез дошел до бедер. Холодный воздух ласково огладил ее живот. Кончик кинжала царапнул поверхность кожи, послав к ее естеству раскаленную добела искру желания.
Мир вокруг закружился.
– Милорд, – прошептала Мейриона.
Он нежно провел подушечками пальцев по обнаженной коже, и желание окончательно захлестнуло ее. Неторопливым движением Годрик ухватился за края разрезанной одежды и вдруг резко рванул ткань. Платье распалось, как створки необычных ворот.
– Теперь ты вся моя!
Глаза Мейрионы широко раскрылись, она неотрывно наблюдала за ним. Взгляд Годрика был пристальным и суровым, но в нем кипело желание. Это был не обольстительный Годрик их последней ночи, а мужчина, сдерживающий пылавший внутри огонь.
– Годрик… – Мейриона вся дрожала от охватившей ее страсти. – Я хочу тебя.
Когда он резким движением разорвал шнурки на своей опояске, его мощный член, затвердевший от прилившей крови, вырвался на свободу.
Упав на ее обнаженное тело, Годрик тут же вошел в нее.
– Сегодня я не буду нежным!
Мейриона обхватила его бедра, стараясь вобрать его как можно глубже.
– И не надо, милорд.
