– К Хансу? – бабка снова прикрыла глаза, посидела молча. – О да, да, к Хансу. Это мой… мой родич.
– А этот парень, видно, внук?
– О, не внук, нет. Э… воспитанник!
– Ах, воспитанник… Подъезжаем. Вон тот дом с красной крышей и садом.
Аксель притормозил у самых ворот. Выйдя из машины, предупредительно распахнул дверь, помогая бабуле выбраться, и тут только обратил внимание на отсутствие у нее багажа. Ни чемодана, ни саквояжа, ни сумки! Даже дамского ридикюля со всякими там помадами, салфетками, тушью и прочим добром – и того не было. Однако странно… Может, оставили на вокзале? Или что похуже случилось?
– Багаж-то ваш, что, украли?
– Ба-гаж? – Старушенция на секунду прикрыла глаза и весело закивала. – О, да, да! Украли.
Да, та еще бабка! Хотя, с другой стороны, лучше уж, наверное, с ней жить, чем в приюте. Все ж какая-никакая, а родственница.
Прибывшие гости поднялись на крыльцо и что есть силы забарабанили в дверь. Аксель пожал плечами – что, позвонить-то никак было?
Впрочем, похоже, дома никого не было. Где же Ханс? А, наверное, еще в школе. Хотя нет, в какой школе? Каникулы… Ага, вот и он! Проснулся наконец.
В окне верхнего этажа появилась заспанная физиономия Ханса. Он так и сбежал вниз – щуплый, светло-русый, растрепанный – босиком, в распахнутой на груди пижаме.
– Привет, Ханс, долго спишь, – помахал ему Аксель.
Тот покрутил головой, непонимающе глядя на старушенцию и прибывшего с ней парня.
– Это родственники твои, – пояснил таксист. – Говорят, из Канады.
– Из Канады? Так вы – Анна-Ханса! – Губы мальчика растянулись в улыбке. – Мама про вас рассказывала. – Глаза его на миг погрустнели. – Что ж вы стоите на пороге? Проходите в дом! А где ваши вещи? А это кто? Ваш внук? Парень, тебя как зовут? Ты с нами будешь жить?
Аксель уселся в машину и поехал обратно в Гронг. Вечером концерт – наверняка кто-нибудь из размалеванной молодежи поедет на концертную площадку в Черном лесу.
Полицейский инспектор Ньерд Плеске, молодой человек лет двадцати трех, белобрысый и сероглазый, симпатичный, из тех, про которых женщины говорят – «душка», – вовсе не был плейбоем. И вовсе не потому, что не любил женщин, нет, он просто стеснялся. С детства таким был, стеснительным, даже познакомиться с девчонкой и то робел, так что девушки с ним знакомились сами и брали всю инициативу на себя, справедливо полагая, что вряд ли дождутся ее от такого интроверта. Войдя в сознательный возраст, Ньерд пытался с этим бороться, даже профессию выбрал самую что ни на есть общественную – всегда в гуще людей, тут уж никуда не деться. К делу своему относился добросовестно, однако высовываться не любил, потому и считался всего лишь обычным служакой из тех, что звезд с неба не хватают. А Ньерду, в общем-то, и не нужно было звезд, достаточно было уважения коллег, а в особенности – начальника, пожилого седовласого комиссара, чем-то похожего на неповоротливого добродушного сенбернара.
Вот он уже теребил по рации, не особо-то доверяя мобильным:
– Ну, что там, Ньерд?
– Подъезжаю, – обгоняя синий девятисотый «СААБ»-такси, доложил инспектор.
– Чего-то долго, – недовольно проскрипел динамик. – Как разберешься, сообщай немедленно.
Свистнув, рация отключилась.
– Хм, долго, – пожал плечами Ньерд. – Да вообще-то не так уж и долго.
Припарковав служебный «вольво» около уже оцепленной полицейскими автобусной остановки, он вышел из машины и направился к месту происшествия. Представляться не требовалось – не такой уж большой город, все полицейские друг друга знали. Напротив павильона сверкал огням белый микроавтобус с зеркальной надписью на капоте – «Амбуланс».
– Так он, говорите, жив? – Ньерд взял за локоть врача – лысоватого и пожилого. Тот кивнул на затащенные в машину носилки.
– Ну да, жив. Только в коме. Вообще, странный парень, одет в какое-то рубище.
Инспектор тщательно осмотрел неподвижное тело молодого мужчины – бледного, длинноносого, с реденькой рыжей бородкой и длинными волосами. Одет он был и в самом деле довольно странно – в грязный длинный балахон, узкие штаны с браслетами, плащ – такой, как показывают в фильмах про викингов. На кожаном поясе – вроде как пустые ножны от меча и какая-то сумка, вроде той, что носят туристы.
– Документов никаких?
– Нет, – доложил один из полицейских. Ньерд почесал затылок:
– Похоже, напрасно нас вызвали… Девчонки какие-то звонили, орали – мертвый на остановке. А он, оказывается, жив. Видно, плохо стало, вот и упал.
Полицейский опустил глаза:
– Так мы ж сообщили…
– Сообщили, – скептически усмехнулся инспектор. – А вообще, может такое быть, чтобы человек вдруг внезапно впал в кому? – Он повернулся к медикам.
– Был похожий случай, – кивнул лысоватый врач. – С тем русским парнем, помните?
– Ну да, ну да, – рассеянно покивал Ньерд. – Он, кажется, до сих пор в клинике?
– Да, у доктора Норденшельда. Говорят, интереснейший случай.
– Так и этого, может, туда? Врач рассмеялся:
– За русского заплатила музыкальная ассоциация, а кто заплатит за этого?