Это было сказано не ему. За соседним столиком девушка в красной жакетке, сидевшая спиной к Кемурту, обращалась к мужчине с безвольным набрякшим лицом запойного пьяницы, и толковали они о своем – о какой-то тяжбе из-за дровяного сарая. Но эта хлестко произнесенная фраза так и застряла у него в голове – до конца дня вспоминалась, и на следующий день, и потом.
Ох, и затряслись у Шныря поджилки, когда господин Тейзург изложил ему свой план! Аж перед глазами померкло: ежели что пойдет не так, не сносить ему головушки, и супостаты растопчут сапожищами его бедные косточки… От жалости к себе Шнырь всплакнул, шмыгая носом, но заради мести рыжему ворюге согласился рискнуть. Уж это будет месть так месть, уж они с господином проучат Крысиного Вора, чтоб неповадно ему было чужую добычу на крышу закидывать!
Он сбегал до тетушки Старый Башмак и попросил ее связать для рыжего обереги от мертвяков. Две узеньких манжеты из пестрой шерсти и такая же круговая повязка на шею: туда вплетены заклинания тухурвы, так что вчерашние визитеры больше не найдут своего убийцу, а если бы и нашли с чьей-то помощью – даже подойти к нему не смогут, не то что с собой увести.
В уплату Шнырь отдал тетушке фаланги пальцев Фелдо – жертвенные кости в цене, для иного колдовства только они и годятся. Да еще поделился вяленым мясом Фелдо, сохраненным в тайнике про запас. Гнупи из шайки Вабро как узнали, что у них будет на обед, так давай привечать Шныря, вывалили ему целый ворох городских новостей.
Народцу сейчас жилось вольготней, чем при магах: от амулетчиков хоть и доставалось, но все же не так, как от злыдней-экзорцистов. Однако ходили слухи, что у Дирвена за главную советчицу вурвана из южных краев, и как потеплеет, она весь свой неблагой двор в Аленду приведет – тогда держитесь, пришлые возьмут власть и начнут помыкать местными жителями. Одни считали, что ничего страшного: город большой, те не смогут всюду поспеть. Другие заранее прикидывали, где будут прятаться, когда придут амуши, которые никому спокойного житья не дадут и всех заставят себе служить, силы-то у них побольше, чем у гнупи, с ними разве что тухурва сможет потягаться.
Шнырь бы тоже вовсю боялся вторжения амуши, кабы не перебивалось это другим страхом: что же с ним, сиротинушкой, будет, если не удастся осуществить план господина Тейзурга без единой промашки?
– Они загребут награду, и ничего им сказать не смей – они же избранные, и хоть ты в десять раз умнее, все равно какая-нибудь деревенщина с амулетом будет поплевывать на тебя сверху вниз!
Лундо был всей душой согласен с собеседником: тот прямо таки излагал вслух его собственные мысли. Последний из амулетчиков мнит себя едва ли не таким же всемогущим, как Повелитель Артефактов – они же теперь аристократия! Заняли теплое местечко, насиженное магами Ложи, все верно… Другое дело, что новый знакомец уже успел попросить в долг: «сколько не жалко, через несколько дней отдам».
Кислая гримаса поиздержавшегося образованного человека, просительный тон с еле обозначенным намеком на чувство собственного достоинства. Взгляд нарочито дружелюбный, взывающий к сочувствию и в то же время испытующий.
Лундо читал этого Джерсойма, как открытую книгу, потому что видел в нем самого себя – и вот как раз поэтому отлично понимал, что взаймы ему давать не надо. Знал он все эти уловки и доверительно-искательные интонации: в стесненных обстоятельствах сам так же перебивался.
Угостил кружкой вина и пирогом: все-таки приятно побеседовать с тем, кто разделяет твою точку зрения и в придачу смотрит на тебя, как на благодетеля. С тех пор, как Лундо вступил в гильдию Шаклемонга, он не бедствовал, борцы за нравственность каждую восьмицу получали довольствие из королевской казны.
– Если хочешь к нам, я могу замолвить словечко перед Незапятнанным. Нам нужны люди, которые не боятся грязной работы.
– Замолви, буду благодарен, никогда не забуду, приличные люди должны помогать друг другу… – рассыпался в заверениях Джерсойм, глядя проникновенно и растроганно.
Лундо, тоже умевший демонстрировать искренние чувства в обмен на протекцию или денежное вспоможение, покровительственно добавил:
– Сегодня-завтра поговорю, наберись терпения. Шаклемонг умный человек, что он орет – это маска для черни, в людях он разбирается.
