На крайний случай существовала еще дверь, та самая дверь в уголке его сознания, которую он всегда старался не замечать. Стоило только вспомнить про нее, и вот он уже очутился перед ней. Дверь была плотно закрыта, но ручка легко повернулась. Никогда раньше он не открывал ее по доброй воле, но сейчас время пришло. Если он не даст двери захлопнуться у себя за спиной, не пройдет весь путь до конца, он сможет остаться на пороге, в безопасной зоне между кошмаром того мира и ужасом этого.
Дверь распахнулась.
Джим на секунду зажмурился. Когда он открыл глаза, потрясение оказалось не таким сильным, как он боялся вначале. Он оказался в пространстве, которое было уже немного знакомо ему.
Он увидел, как крутится черная карусель, обещая путешествие в страну мрака без обратного билета. Карусель, которая кружилась сама по себе, возвращая крики ужаса в мир света. Мимо проносились какие-то тени, по форме напоминавшие огромных медлительных зверей. Они останавливались на месте и мотали головами, почувствовав незнакомые запахи жизни, свежего воздуха. Над горизонтом он увидел пламя, в отдалении послышался вой волков.
Вдруг неподалеку появился кто-то и встал между Джимом и страной, у которой нет названия. Стивен Федак.
Он был бледен, глаза его невольно сощурились, когда он попал в полосу света. Но в остальном он был почти такой же, как в жизни. Джим спросил:
— Каково это — пройти в эту дверь и знать, что возврата назад нет?
— Некоторым из нас тут чертовски холодно, — сказал Стивен. — Ступай назад.
— Ты шутишь, — проговорил Джим. — Там страшно и больно.
Выражение лица Федака не изменилось:
— Здесь не испытываешь боли. Здесь вообще ничего не чувствуешь, ожидая своего часа. Иди назад, Джим.
Джим послушно взялся за ручку двери. Ему показалось, что он по плечо погрузил руку в ледяную воду. Когда он закрывал за собой дверь, то почувствовал, как чьи-то невидимые руки прикасаются к его помертвевшей коже, словно рыбы, объедающие утопленника. Попав в полосу света, падавшую от двери, Стивен Федак прикрыл глаза, потом он пропал.
Джим отступил от двери и поспешил навстречу другим видениям.
Когда Мишлен Бауэр внезапно проснулась, в первую минуту ей показалось, что ее разбудила ящерица, царапнув лапкой за плечо. Но вот она повернулась в кровати и увидела сквозь москитную сетку очертания До Мина. Юный переводчик сидел на земле у ее кровати, за его спиной стоял мальчик, который сопровождал его повсюду. Он был обязан отворять двери или, как это было сейчас, носить фонарь. Мишлен решила, что, наверное, уже очень поздно: мальчик таращил глаза и покачивался, словно его оглушили.
— Они двигались, — сказал До Мин. — Вы велели, чтобы вас предупредили.
Мишлен встала с кровати, придерживая простыню на груди. Она спала без ночной рубашки.
— Как они двигались? — спросила она.
— Кровать номер четыре. И звуки тоже были.
