— Приглашать врача было бы слишком рискованно. Врач обязан заявить о том, что он обнаружил, а мы не знали, что с вами такое.
— Так кто же..
— Мы обратились к главному специалисту завода в Сен-Назере. Не волнуйтесь, он все сделал отлично. Он много практиковал на кроликах.
— Меня оперировал ветеринар?
— Он все проделал очень аккуратно, — настаивал Роджер.
— А если он тоже окажется человеком Ризингера?
Роджер пожал плечами:
— Это уже забота Рашели.
Джим откинулся на подушку. Пятнадцать часов без сознания и четыреста километров дороги не оставили почти никакого следа в его памяти, только смутное беспокойство. Он вдруг почувствовал симпатию к Роджеру. Сейчас, должно быть, часа три ночи, а Роджер на ногах с прошлого утра.
Рашель поднялась к ним несколько минут спустя. Ее глаза победно поблескивали: похоже, последнее слово в споре осталось за ней.
— Либо он на нашей стороне, либо его карьера рухнет. Я поставила его перед выбором, — сказала она.
— Почему же я не чувствую себя в безопасности? — произнес Джим, он все еще переживал при мысли о том, что его оперировал ветеринар.
— Ты в полной безопасности.
Рашель прошла к раковине и стала перебирать хирургический хлам. Она объяснила, что они заманили ветеринара в этот дом, дав понять, что он участвует в секретной работе, откапывая некие скандальные факты, которые будут использованы в борьбе с конкурентами компании. Роджер фотографировал все стадии операции, чтобы использовать в качестве доказательства, и он позаботился, чтобы на нескольких снимках лицо врача было отчетливо видно.
— У него нет лицензии для работы с людьми, — объяснила Рашель. — Он на нашей стороне, ему некуда деваться.
— На нашей стороне в чем? — Джим задал вопрос, одновременно размышляя, принесет ли Рашель снимки, чтобы показать ему, и от души надеясь, что она этого не сделает.
Вместо этого Рашель взяла одну из стальных кювет:
— Это очень важно, Джеймс, — сказала она. — Мы долго ждали такого удобного случая, правда, Роджер?
Роджер пожал плечами, не проявляя особого энтузиазма. Рашель подошла, села на кровать к Джиму и поднесла кювету так, чтобы ему было видно:
— Вот что причиняло тебе мучения.
Джим посмотрел. Она чуть наклонила кювету, на дне скопилось немного воды с кровью. В этой лужице лежало нечто, напоминавшее пластиковую пулю.
— Что это? — поинтересовался Джим.
Рашель взглядом попросила Роджера объяснить технические детали.
— Эта полая пластиковая капсула, — начал он, — используется для постепенного введения некоторых лекарственных препаратов в течение длительного времени. Лекарство растворяют в жидкой силиконовой основе, потом оно просачивается через диффузионное отверстие. Я наблюдал, как похожие капсулы используют во время опытов на крысах и обезьянах, но такой, как эта, прежде не встречал.
Она казалась маленькой и безобидной.
— Вы можете определить, когда мне ее вшили?
— Очевидно, несколько недель назад. Это делается очень просто, вроде выстрела из духового ружья. Ее разместили так, чтобы вы ее не почувствовали и не могли заметить шрам.
— Пока она не сдвинулась с места, — добавила Рашель. — Тогда-то ты и почувствовал ее.
Несколько недель назад! Он не имел представления, когда и как над ним проделали такое. Но по времени это совпадало с возвращением его кошмаров после годичного перерыва. Роджер сказал, что сейчас капсула пуста, возможно, внутри сохранились следы химического препарата, но лично он в этом сомневается. Изначально методика с капсулой была разработана для капельного введения амфетаминов в кровоток животных. Обычно при длительном воздействии большие дозы вызывали нечто вроде психоза.
— Может быть, в этом все дело? — спросила Рашель, но Роджер покачал головой.
— Амфетаминный психоз подробно описан. В этом нет никакого смысла. Мы на верном пути, но нам нужны еще факты.
Конкретные факты. Без них это просто забавная история для воскресных газет. Важно было узнать, что ввели Джиму, где и когда, но больше всего им хотелось знать, зачем это было сделано.
Обсудив все это, они подошли к самому важному моменту: исчезновению Джима на собачьей станции и последующему его появлению в школе несколько часов спустя. Но тут Джим оказался не в состоянии им помочь — он ничего не помнил. Роджер выяснил судьбу станции, заглянув в справочник компании: станция была закрыта, сотрудников разбросали на другие объекты. Джиму показалось, что Рашель злится на него, словно он нарочно скрывает нужную информацию.
Может быть, отчасти она была права. Люди иногда поступают подобным образом, если воспоминания мучительны, разве не так?
Кончилось тем, что Рашель стремительно вскочила, кровать дернулась, Джима пронзила боль в только что прооперированной спине.
— Я пойду сварю кофе, — бросила она, — а ты подумай хорошенько.
Когда разъяренная Рашель проходила мимо Роджера, он зевал во весь рот, да так и застыл с разинутым ртом. Весь дом заходил ходуном, когда она скатилась по ступеням вниз, минутой позже они услышали, как Рашель бухнула кастрюлю на плиту.
— Она это не всерьез, — произнес Роджер.
