Когда Большое Жало проткнуло пятую мишень, борнийцы сменили тактику. "Планета" в очередной раз летела к ним, Шура уже примеривался к очередной цели. Но строй солдат вдруг рассыпался и борнийцы, как один, яростно бросились навстречу мотоциклу. Только куда им было тягаться с бывалым найтом, у которого великолепный рулевой!
Дико ревел мотор, закладывал виражи Заг, одной рукой успевая шибать дубинкой по шлемам. Большое Жало работало как наконечником, так и тупым концом. "Планета" сбивала подвернувшиеся тела самых ретивых и они с воплями разлетались в стороны.
Борнийцы гонялись за мотоциклом, оставляя на дороге следы в виде стонущих раненых и безмолвных трупов.
Когда двигатель "Планеты" от перегрева уже возмущенно цокал, оставшиеся в живых солдаты запросили пощады. Шестеро уцелевших побросали пики и мечи, заложили руки за головы и стали на колени. Они-то знали, что убегать теперь бесполезно. Кролики хоть в норы могут укрыться, а куда спрятаться им?
Заг дал мотору поработать на холостых оборотах, потом попробовал выключить зажигание. Мотоцикл продолжал рычать. Рулевой долго не мог заглушить перегретый двигатель, крутя плоскогубцами обломок ключа. Разгоряченный мотор отказывался слушаться и все тарахтел, захлебнувшись лишь через несколько минут.
Пока рулевой возился с мотоциклом, Шура с копьем наготове следил за пленниками. С виду люди как люди. В глазах - обычный человеческий страх. Затравленно глядят на острие Большого Жала.
– Че вы сюда приперлись? Вам что, своей земли мало?
Борнийцы смиренно молчали, упираясь коленями в утоптанную землю. Они смотрели на дорогу, устланную неподвижными или еще подрагивающими телами, оброненным оружием и сбитыми шлемами. Между ними рассы?пался круглый горох и продолговатые черные семена подсолнечника; вперемешку с вином и черепками валялся изюм и желтоватые головки лука. Куриные тушки лежали вповалку с человечьими. Смекалистые козы разбежались, и лишь вдалеке, на поле, можно было разглядеть парочку мирно пасущихся животных.
Глядя на преклонивших колени борнийцев, Шура вдруг вспомнил Вайса. Когда он жил в Маленьком Мире, они с Учителем каждый день играли в игру. К ветке дерева на уровне головы была привязана дощечка с дыркой размером в кулак. Шура с Вайсом становились друг напротив друга так, чтобы дощечка была перед ними. В руках - заостренные палки-копья. Требовалось попасть своим острием в дырку, одновременно не позволяя сделать это противнику. Поначалу Шура яростно пытался "проткнуть" дощечку, успеть быстрее Вайса. Да не тут то было. Дощечка оказалась вертлявой, все норовила отвернуть свою дырку в сторону. А копье Вайса почему-то всегда находило это проклятое отверстие! При этом палка Шуры всегда отлетала в сторону от легкого движения встречного древка. Когда Шура немного поднаторел, он уже мог немного соперничать с палкой Учителя и даже иногда втыкал свое копье в дощечку. Конечно, если Вайс при этом не старался сильно мешать.
Теперь Учитель мог бы гордиться Шурой, глядя на ловкость его копья. Свидетелями этой умелости были полтора десятка тел на дороге.
Когда сердце мотоцикла отдохнуло, "Планета" вырулила на дорогу и двинулась обратно в село. Оставшиеся на ногах борнийцы шагали впереди. Пленники тащили волокуши с семенами и уцелевшие ящики с вином.
Мальчишка все еще ждал на краю села.
– Остальное заберете на дороге, - сказал ему Шура. - Коз и курей выловите сами.
– Я верил в тебя, великий найт!
– Зови взрослых. Борнийцев посадите в погреб, чтобы своим не донесли. Будьте с ними начеку, помните, что они - солдаты. Потом заставите работать на полях, если все устоится. Или можете прикончить, что будет гораздо безопаснее. А то вас могут покарать захватчики.
Босоногий мальчишка долго махал рукой вслед удаляющемуся голубому мотоциклу.
Больше на борнийцев они не натыкались. Без особых проблем "Планета" добралась до места, указанного Берендорком.
Безлюдный поселок близ границы с Рогейном встретил Шуру и Зага настороженным молчанием.
"Планета" осторожно кралась мимо домиков с распахнутыми окнами. Внимательно следил за дорогой Заг, в руке Шуры сторожко подрагивало Большое Жало. Можно нарваться на борнийцев, а можно и на своего найта, что также рыщет здесь в поисках камней Берендорка.
Большого купеческого дома на окраине поселка не оказалось. А место вроде было то - два больших ореховых дерева, ветки одного обгорели. Самого дома возле деревьев не наблюдалось. На его месте покоилась зловещая куча головешек и давней, прибитой дождем золы.
Неподалеку от пепелища застыл одинокий Днепр без ключа. На его коляске обреталась большая кошка с гривой.
Как же теперь? Прошли такой опасный путь - и все зря? Неужели борнийцы нашли сокровище? Или более удачливый найт захапал сундучок и решил замести следы?
– Фак! Наверное, забрали камешки. Фак! Неужели мы зря сколько отмахали?
Рулевой молчал.
– Загги, покарауль. Я проверю.
Шура спрыгнул с мотоцикла и побежал к пепелищу.
Рулевой заглушил мотор, но зорко поглядывал по сторонам, готовый в любой момент кликнуть Шуру и дернуть заводную лапку.
На пожарище уже не пахло гарью.
