Шура должен убедиться, что сокровище увели. Где же был тайник, забери его копы? Если верить купцу, то схрон имелся под полом, на кухне, где никому не придет в голову искать что-то ценное. А где была кухня?
Шура прикинул контуры бывшего дома, на глаз определяя место, где должна была находиться кухня. Потом принялся разгребать головешки и пепел, помогая себе акинаком. Привычный рубить и резать плоть, запивая свою жатву кровью, меч теперь превратился в миролюбивую лопату, копавшую пожарище. Закаленная сталь рылась в пепле, привыкшие к древку руки отодвигали обгорелые поленья.
Солнце ярко сияло в зените, заставляя копающегося Шуру истекать пСтом и еще больше пачкаться сажей. На его черном лице блестели соленые ручейки, рисуя по копоти замысловатые узоры. Сейчас Шура напоминал бабера в боевой раскраске.
Когда солнце перевалило за полдень, в пепелище стала попадаться медная и глиняная посуда, обрывки обгорелых тканей, иногда меч натыкался на что-то твердое. Еще пару часов - и сквозь головешки, золу и черепки Шура докопался до обгоревших досок пола. Он яростно срывал обугленное дерево, находя под ним лишь бесполезную, пересохшую от огня землю. Переведя дыхание, он принимался расчищать очередной участок.
Пустоту под черными досками он отыскал уже тогда, когда сажа хрустела даже на зубах, а солнце клонилось к закату. Спрятанный в ней обитый железом сундучок оказался небольшим, но, как награда за изнуряющий труд, нагружал руку приятной тяжестью.
– Есть, Загги, есть! - радостно вскричал Шура, когда закопченный и невзрачный с виду сундучок явил свое нутро, блеснувшее в лучах заходящего солнца многоцветным сиянием.
Утирая грязной ладонью сажу и пот со лба, он любовался доверху насыпанными камнями - синими и бирюзовыми, красными и дымчатыми, круглыми и продолговатыми, крохотными и величиной с голубиное яйцо. Вот этот, сиреневый с голубыми прожилками, он подарит Альбине. Его можно вправить в серебряный обруч, он будет очень красиво смотреться на рыжих волосах… Тьфу ты! Вот прицепилась. Куда ему до принцессы. Тем более что обещана она Асинею.
С драгоценным сундучком под мышкой Шура подходил к мотоциклу, попутно пытаясь отогнать образ рыжеволосой заразы.
– Смотри, Загги, смотри! - показал Шура содержимое сундучка рулевому. - Не зря мы сюда забрались. Теперь живем.
– Чудные, - одобрил Заг.
– У Асинея нахватался таких слов? - улыбнулся Шура.
Едва он захлопнул крышку, как от поселка донеся звук работы двухцилиндрового двигателя.
Заг не мешкая дернул заводную лапку, "Планета" тут же завелась. Шура вскочил в седло, бросил в коляску сокровище, подхватил копье.
Сначала из-за ближайшего домишки донеслась музыка.
У Шуры замерло сердце. Он уже знал, кто покажется следом.
Из-за угла величественно выкатился черный мотоцикл. Шура тут же узнал характерную посадку рулевого, ботинки с вытянутыми острыми носками, тотем. Этот "Юпитер" с серым псом на коляске он видел всего лишь в метре от себя на границе Круга Безопасности.
Теперь бежать было некуда.
– надрывался магнитофон в коляске черного "Юпитера".
Фак!
От боя с Каннингом теперь не уйти.
Мотоцикл Хандреда катился неспешно, с достоинством. Каннинг прекрасно осознавал свое превосходство, знал, что теперь настиг свою цель. Остальное - дело долгомерного копья.
Непоколебимый Заг в полной готовности ждал команды найта. А замерший в растерянности Шура смотрел на мотоцикл Каннинга.
В его глазах расширялись зрачки.
На кончике поднятого копья Хандреда болталась рыжая шкура.
Свежая, кой-как ободранная.
Не доезжая до "Планеты" несколько десятков метров, "Юпитер" притормозил.
– Я ждал, пока ты закончишь копаться. Не хотелось самому пачкать руки, - донесся скрипучий голос Каннинга. - Я видел, ты его нашел. Сожалею, но он тебе не понадобится.
Сердце Шуры сжало стальной ладонью. Рыжий… Нет, это неправда! Так не должно быть. Но рыжая с темной полоской на спине шкура, свисающая с копья Хандреда, служила немым подтверждением жуткой действительности.
– Я ждал именно тебя, - продолжал вещать скрипучий голос. - Пришлось, правда, забрать ключи у парочки ретивых найтов, что тоже хотели здесь порыться…
Красный волк в голове Шуры уже неистово рвался наружу, требовал крови. Молодой найт уже не помышлял о бегстве. Багряный туман заполонял рассудок, застилал глаза и сквозь него в сознание пробивались злорадные скрипучие слова:
– Знаешь, я могу тебя и не убивать. Заказ на тебя мне уже не важен. Все равно скоро здесь будет править король Бистий. Великий Император всего мира. А я стану Верховным предводителем императорских найтов, которые пройдут весь мир и бросят его к ногам Бистия…
Речь Каннинга смешивалась с лихорадочными мыслями Шуры.
