— Дорогу назад тоже замело, — Боромир развернулся в снегу, как пловец. — До утеса и поворота пол-лиги, не больше, мы с Арагорном проложим путь.
— Пусть Митрандир расчистит путь и проложит дорогу хоббитам своим жезлом, — Леголас уселся на снег, нарочно раздражая Эредина.
— Или Леголас слетает на небо и разгонит тучи, чтобы солнце растопило снег, — ворчливо отозвался Гэндальф. — Мой жезл — не печка.
Боромир махнул рукой и первый шагнул по нетронутому снегу, за ним двинулись Арагорн и Эредин, который хотел отвязаться от Леголаса, но не тут-то было: эльф проворно вскочил на ноги и пошел специально рядом с ним.
— Да поможет силе разум, — эльф подмигнул хоббитам и перескочил через руку Эредина, когда тот потерял равновесие и завалился на бок. — Я подскажу, что лучше делать!
— И после этого число эльфов в отряде поубавилось, — лекторским голосом проговорил Иорвет. — Леголас, сын короля Трандуила, почил смертью храбрых, но безрассудных, случайно свернув себе шею чужими руками и по стечению обстоятельств трижды ударившись головой о скалу.
***
— Мория, Мория, Мория! — ликовал Гимли. — Я покажу вам, что такое легендарное гостеприимство гномов. Вкусная еда! Хмельное пиво! Теплая постель! После Баранзибара самое то, говорил же я, что надо сразу идти в Морию.
Иорвет и Леголас кисло переглянулись. Оба эльфа отчаянно не желали спускаться в подземелье. Эредин относился к этому проще, в его замке всегда была развитая система подземных ходов, и он любил там бывать. Кроме того, он понятия не имел о славе, которая идет о морийских копях, потому его просто раздражала задержка у ворот, когда к ним подбирали пароль.
Гимли расписывал Морию как рай под землей, Эредин слушал его вполуха, а потом спросил:
— Если все так прекрасно, почему вы оттуда ушли?
— Древнее зло пробудилось тогда и изгнало обитавших там гномов, — ответил за Гимли Гэндальф.
— А сейчас оно опять уснуло? Почему Мория не прислала представителей на великий совет?
— Ты задаешь страшные вопросы, — заметил Леголас, тревожно оглядываясь.
— Вовсе не страшные, а глупые, — сварливо ответил Гимли. — Никто не отправлял гонца в Морию, вот и ответ, юный король.
Эредин злобно посмотрел на него.
— Почему тебя называют юным королем? — Леголас сел рядом с ним, невзирая на мрачное выражение лица эльфа. Эредин внушал ему любопытство, которое принц никак не мог унять, он чувствовал, что он вовсе не из южного темного леса, его тайна гораздо, гораздо глубже, но считал неправильным настаивать.
— Потому что мне триста двадцать лет, — вздохнул Эредин. На него изумленно уставились Арагорн, Леголас и Гимли, уже отсмеявшийся на тему старости Леголаса и того, что он будет вечным принцем без шанса на корону, потому что его отец выглядит моложе, чем он.
— Триста двадцать, — зачарованно повторил Леголас. — Ты самый юный эльф из всех, кого мне приходилось встречать!
— Не самый, — хмыкнул Иорвет, раскуривая трубку: он еще в Ривенделле выяснил у Гендальфа сорт лучшего табака и теперь благоухал терпким дымом и пыльцой. — Мне нет ста пятидесяти.
Он решил не говорить о возрасте Даэнис, мало ли какие тут законы, вдруг Леголас как старший брат имеет право решать за нее или что-то вроде того.
— Но ты владеешь мечом так, словно тренировался две тысячи лет ежедневно, — Леголас с восторгом посмотрел сначала на Эредина, потом на Иорвета. — А ты стреляешь из лука, несмотря на рану, как будто свыкся с ней. Мой отец отказался от лука.
— Твой отец слеп? — удивился Эредин, прикидывая, мог ли лихолесский король вести себя так гордо и читать мысли лишь потому, что не видит.
— Когда он сражался с великими змеями севера, огонь опалил его. Он взглянул в самое сердце пламени и ослеп на один глаз.
— Я не заметил, — хмыкнул Иорвет.
— Он не любит привлекать внимание к этому, — сказал Леголас.
— Великие змеи севера — твой отец сражался с драконами? — благоговейно спросил Сэм. — С настоящими драконами?
Принц кивнул.
— А ты? — вдруг спросил Гимли у Леголаса. — Ты ведь был под горой, когда произошла битва пяти воинств.
— Ты сам сказал, — Леголас повернулся к нему. — Я пришел на битву, а дракон к тому моменту был уже мертв.
— Ты убил сына Азога Осквернителя, — Фродо с восторгом посмотрел на Леголаса. — Дядя писал об этом в своей книге.
— Ты уже читал его книгу? — обернулся Гэндальф.
— Видел несколько страниц, — смутился Фродо.
— Я читал, — поднял руку Мерри. — Ага, там было про тебя, Леголас. И про отца твоего тоже, но если он сражался с драконами, почему он не вызвал Смауга на поединок?
— Смауг не угрожал королевству эльфов отчасти потому, что был знаком с моим отцом, — Леголас сжал зубы. — Между ними сохранялся… вооруженный нейтралитет.
— Разве можно так просто взять и убить целого дракона? — спросил Фродо. — У них же броня. И огонь.
— Бард-лучник справился, — чуть улыбнулся Леголас. — А он человек. Мой отец за многие тысячелетия научился этому, но теперь он сражается мечами и копьем, а не стреляет. Смауг был последним драконом и не самым крупным.
— А как же летающие ящеры Мордора? — подал голос Боромир. — Я сам видел их.
