— Они животные, — ответил за Леголаса Арагорн. — В худшем смысле этого слова. В них нет разума, присущей драконам тяги к прекрасному, они не говорящие. Даже варги и мумаки умнее этих искаженных тварей. Они примитивны и свирепы, потому и служат недолго: после битв, когда они попробуют человеческой крови и плоти, их убивают. Все равно их много.
— Это еще зачем? — Эредин подтянул кожаный нарукавник с металлической защитной пластиной. Боромир усмехался, что эльф запакован в полную броню, но эльф знал, что ничто не сможет задеть его, и чувствовал себя спокойнее: до сих пор на сгибе бедра оставался тугой шрам от клинка Цири, и его при одном воспоминании прошибал холодный пот — Авалак’х сказал, что полсантиметра выше — и он истек бы кровью, полсантиметра левее — и остался бы импотентом. А ведь всего лишь почувствовал себя в безопасности на территории родной Тир на Лиа и надел скелетообразный верхний доспех просто на рубашку, не поддев вниз тонкую гибкую кольчугу до середины бедра и кожаную броню. Урок на всю жизнь. Еще ранение какое подлое, он даже не знал, что по нему сильнее ударило: мост или осознание, что его атаковали в пах. С другой стороны, Цири ему по локоть, куда она еще могла достать.
— Они не могут остановиться, — пояснил Дунадан. — Проще убить, чем заставить прекратить убивать и жрать. К тому же если эта тварь съест человека, то и дальше будет жрать только людей. На стороне Саурона сражаются и люди, потому ему это невыгодно.
— Не может быть, — категорично сказал Иорвет. — Видимо, никто просто не давал нажраться вдоволь. А Саурон — он вообще что? То есть, кто? Маг?
— Майа, самый ужасный сподвижник Мелькора, — ответил Арагорн тускло. — Величайший враг свободных народов Средиземья.
— Давай, больше бессмысленных слов, — подначил Иорвет. — Я же спросил как раз потому, что не хотел понять ответ!
— Прости, — Арагорн скрыл улыбку. — Я вырос у Элронда, мы всегда знали о нем, потому я все забываю, что твоя жизнь — это битва, в которой нет места на сидение за книгами. Эру начал создание с сотворения бесчисленных духов, одним из которых, духом меньшего порядка, был Саурон. Эти духи звались айнур, сошедшие в физический мир — валар, они сильнейшие. Подобные Саурону — майар, но из них он обладал большей силой, хотя уступал валар. Великая Музыка — это общее создание, вдохновленное Эру, ее исполняли все его дети, но Мелькор внес в гармонию свой смысл, свои мысли, возникло неблагозвучие, и некоторые стали подстраиваться под него, забыв изначальную тему.
— Ничего не понятно, очень интересно, — заметил Эредин на старшей речи; Иорвет усмехнулся, взглянув в его сторону, потом снова повернулся к Арагорну.
— Эру прекратил песнь творения, но дал искаженной музыке бытие — появился материальный мир, — продолжил Арагорн. — Духи, пожелавшие сойти в него, сошли, и среди них Саурон, но он еще не пал и служил великому мастеровому валар Аулэ Кузнецу. Так он познал все свойства материального мира. Именем его было Майрон, ибо не было тех, кто сравнится с ним в искусстве. Мелькор совратил его, и Майрон встал на его сторону. Впрочем, идеи его разошлись и с новым господином.
Эредин с тоской вспомнил Ге’эльса, который тщетно пытался вбить в него знания об истории до захвата мира, в котором властвовал народ Ольх. Эредин отбивался всеми силами, сбегал в дозор и заявлял, что для того, чтобы править, ему не нужно знать древние сказки. Как у Ге’эльса все было просто и понятно! А здесь неясно, но нужно, потому что враг прямиком из сказок.
Потому что бессмертен.
Привыкай к бессмертию, юный король, ернически сказал самому себе Эредин. Одно дело захватывать мир слабых и примитивных dh’oine, другое — иметь дело с aen Undod. По легендам они были бессмертны до гибели своего мира.
— Моргот стремился к уничтожению, Саурон — к власти.
— Какой Моргот, — с тоской спросил Иорвет.
— Мелькор, — пояснил Леголас. — Его новое имя. Мелькор похитил сильмариллы…
— Кого?
— Я расскажу позже, — ответил Арагорн. — В любом случае, Моргот или Мелькор был взят в плен в ходе войны, бежал, вернул себе силу с помощью Саурона. Потом была новая война, и Моргот был выброшен во внешнюю пустоту, а Саурон просил о пощаде. Валар велели Саурону явиться на суд, но он бежал.
— Что значит «велели»? — переспросил Эредин. — Вы что, думали, что отпустите его, потом пригласите, и он придет?
— Валар дали ему шанс на раскаяние, но он не воспользовался им.
— Никто бы не воспользовался, — уверенно сказал Эредин.
— Как бы то ни было, Саурон бежал в Средиземье, закрепился в Мордоре на юго-востоке и начал строить крепость Барад-Дур. Обманув эльфов, он обучил их искусству и магии, с помощью которых были созданы девятнадцать великих колец, трое для эльфов, семь для гномов, девять были отданы людям. Но было выковано еще одно кольцо, в которое была вложена душа майа — кольцо всевластья. Уничтожив его, уничтожишь и Саурона, который может возродиться, пока жива часть его души.
— А девятнадцать колец других? — спросил Эредин. — Они тоже уничтожатся?
— Потеряют силу, — поправил Арагорн.
— У кого эти кольца?
